
Заметки подкаста | Артур Хейс: ФРС повышает ставку — и у меня появляются лишние деньги на покупку биткоина
Сбор и перевод: TechFlow

TechFlow: На фоне обострения противостояния на крипторынке и в макроэкономике BitMEX и Maelstrom CIO Артур Хейс стал гостем подкаста The Rollup, где провел углубленный диалог с ведущими Робом и Эндрю. В ответ на рыночную тревожность по поводу пробоя доходности 10- и 30-летних казначейских облигаций США выше отметки 5% и продолжающегося повышения ставок Федеральной резервной системой (ФРС) Хейс представил радикально новую макроэкономическую модель анализа, прямо заявив, что «номинальная доходность казначейских облигаций США полностью обоснована, а повышение ставок по сути представляет собой обратный массовый выброс ликвидности».
Хейс подробно разбирает механизм влияния повышения ставок через выплату процентов по сверхнормативным резервам ФРС в размере 3 трлн долларов и краткосрочным казначейским обязательствам на сумму 7 трлн долларов: каждое увеличение ставки на 25 базисных пунктов приводит к прямому притоку около 22,5 млрд долларов процентного дохода в финансовую систему и к группе высокообеспеченных лиц. Эти безрисковые доходы не только не сдерживают рост цен, но и в виде агрессивных покупок устремляются в биткоины, ключевые объекты недвижимости и другие «твердые активы», защищающие от инфляции. Опираясь на исторические примеры Бразилии 1980-х годов, Хейс глубоко раскрывает фундаментальную логику экономических структур с высокой долговой нагрузкой, где в условиях роста ставок действует принцип «чем выше ставки, тем больше денег и тем резче взлетают цены на активы».
Гости:Артур Хейс (сооснователь BitMEX, главный инвестиционный офицер Maelstrom)
Ведущие:Роб и Эндрю (ведущие подкаста The Rollup)
Источник подкаста:The Rollup (https://www.youtube.com/watch?v=W1j_1_DjwYw)
Оригинальное название:Arthur Hayes: The Fed Just Handed Bitcoin Its Next Leg Up (Rate Hike Trade)
Дата выпуска:14 ноября 2026 года
Ключевые тезисы
- Номинальная доходность казначейских облигаций США оценивается справедливо: Артур Хейс отмечает, что номинальная доходность казначейских облигаций складывается из реального экономического роста и ожиданий по инфляции. Текущий темп роста номинального ВВП США находится в диапазоне от 5% до 6%, поэтому доходность 10-летних облигаций на уровне 5–6% попадает в абсолютно обоснованный коридор оценки, а рыночная паника относительно краха госдолга или гиперинфляции полностью оторвана от фундаментальных показателей.
- Конкурс на капитал в формате «Голодных игр»: Глобальный ограниченный пул капитала становится ареной ожесточенной борьбы. На вершине пирамиды находятся ИИ-компании, которые не считают затраты на заемные средства: ради создания универсальных алгоритмов они готовы платить 10%, 15% и даже 20% годовых, вытесняя софинансирование суверенного долга; на втором месте — правительство США, обладающее правом бесконечного заимствования. Под совместным давлением этих двух сил такие периферийные суверенные государства с высоким дефицитом бюджета, зависимостью от импорта энергии и привязкой к евро, как Франция, становятся наиболее тяжелыми жертвами.
- Денежная масса важнее стоимости денег: Инвесторы и СМИ часто чрезмерно фокусируются на «стоимости денег», такой как ключевая ставка ФРС и доходность казначейских облигаций США. Однако для криптоактивов и дефицитных ресурсов фундаментальной переменой, определяющей динамику цен, является «общий объем предложения фиатных валют». Повышение ставок не перекрывает реальные краны финансовой системы, а скорее обеспечивает массивный приток новой фиатной массы обратно через канал процентных выплат по государственному долгу.
- Механизм обратного притока ликвидности при повышении ставок: Каждое повышение ставки ФРС на 25 базисных пунктов увеличивает ежегодные процентные выплаты банковских резервов в системе ФРС (сверх нормы в размере 3 трлн долларов) на 7,5 млрд долларов; одновременно по оставшимся краткосрочным казначейским обязательствам объемом 7 трлн долларов ежегодно требуется доплатить еще около 17,5 млрд долларов. Это означает, что каждое увеличение ставки на 25 б.п. создает на рынке чистый приток примерно 22,5 млрд долларов ликвидности.
- Избыток ликвидности на высоком уровне доходов толкает биткоин: Эти огромные новые денежные потоки не достигают рядовых граждан с низким уровнем жизни, а концентрируются в руках коммерческих банков и инвесторов с высокой стоимостью активов. Богачи, владеющие крупными объемами краткосрочных казначейских бумаг, получив высокие проценты от ФРС, не увеличат свои повседневные расходы, а целиком направят средства в биткоины, элитную недвижимость, люксовые часы и редкое вино — во все твердые активы, обеспечивая независимый рывковый рост биткоина.
- Инфляционный парадокс ужесточения политики в экономиках с высоким долгом: Ретроспективный анализ экономики Бразилии 1980-х годов показывает, что в странах с высокой долговой нагрузкой, где долги преимущественно краткосрочны, попытка бороться с инфляцией повышением ставок ведет к катастрофическому росту процентных расходов, что фактически генерирует лишнюю ликвидность и разгоняет инфляцию еще сильнее. Современная ФРС чрезмерно увлеклась регулированием «цены денег», игнорируя фундаментальную логику эпохи Пола Волкера — прямой контроль над кредитованием и агрегатами денежной массы.
Яркие цитаты
- «Текущий темп роста номинального ВВП США составляет от 5% до 6%, поэтому доходность 10-летних казначейских облигаций в диапазоне 5–6% абсолютно нормальна. Правительство США займет ровно ту сумму, которая ему необходима, и никаких рисков дефолта или гиперинфляции не возникнет: ситуация с государственным бюджетом вполне стабильна.»
- «В глобальной борьбе за ограниченные финансовые ресурсы лидерство захватывают ИИ-технологии. Разработчики искусственного интеллекта уверены, что конструируют „цифрового бога“, а возможности его применения бесконечны, поэтому их совершенно не смущают 10, 15 или 20% годовых по кредитам: гигантские инвестиции в вычислительные мощности уже вытесняют финансирование суверенного долга.»
- «Хуже всех досталось Франции. Правительство страны разбазаривает бюджет, живя за счет немецких и японских вкладов, попало в ловушку евросоюза, самостоятельно не может управлять валютой и энергобезопасностью, а население каждые дни выходит на митинги, но при этом пытается продать 10-летние облигации под 4,5–5%. Именно они оказались в абсолютном тупике, тогда как США здесь ни при чем.»
- «Люди слишком зациклены на „цене денег“, постоянно следя за ставками ФРС и доходностью казначейских бумаг. Но для криптоинвесторов и владельцев дефицитных активов это не главное. Куда важнее понять, как реально изменился глобальный объем фиатной ликвидности.»
- «Каждое повышение ставки ФРС на 25 б.п. фактически добавляет около 22,5 млрд долларов ликвидности в финансовую систему. И эти деньги вовсе не идут беднякам, а напрямую утекают банкам и богачам, на которых приходятся крупные объемы краткосрочных госдолгов.»
- «Если я владею пакетом краткосрочных казначейских бумажек, то повышение ставок для меня равнозначно щедрому повышению зарплаты. Мне не нужно покупать лишних обедов или молока, так что делать с этими новыми деньгами? Конечно, сразу закупать биткоины, дорогие особняки, эксклюзивные часы и редкое вино — любые твердые активы для сохранения капитала.»
- «История уже доказала на практике: в экономиках с короткими и высокими долгами попытки подавить инфляцию поднятием ставок на самом деле лишь печатают новые деньги через чудовищные процентные платежи. Вот почему каждый раз, когда ФРС повышает ставки, биткоин вместо падения резко взлетает.»
Основной материал
Конкурс на капитал: справедливая оценка доходности казначейских облигаций США, ИИ и суверенные государства спорят за ограниченную ликвидность
Rob & Andy: Ваш текущий портфель по-прежнему перекошен в сторону биткоина, явно смещаясь к одному из концов барбелльной стратегии — твердым и редким активам. В прошлом году в нашем подкасте вы произнесли фразу, которая запомнилась мне навсегда: единственный выбор политиков — тратить деньги. Да, они действительно могут воздержаться от трат, но это тут же приведет к их свержению избирателями. Поэтому в реальном мире единственный вариант для них — продолжать беспрецедентное расходование средств.
Rob & Andy: Если сейчас посмотреть на макрорынок долговых инструментов, то доходности 10- и 30-летних казначейских облигаций США пробивают отметки в 5%, а то и выше 5,5%. Как вам кажется, свидетельствует ли это о том, что внутри финансовой системы появились трещины, требующие срочного ремонта? И не приведет ли восстановление системы к неизбежному ускорению эмиссии денег?
Arthur Hayes: Прежде всего важно четко разграничить понятия: номинальная доходность государственных облигаций объединяет в себе реальный экономический рост и ожидания по инфляции. Когда доходность по бумагам начинает расти, нужно в первую очередь разобраться в первопричине и узнать, какой в действительности сейчас номинальный ВВП этой страны.
Arthur Hayes: Возьмем США: сегодня темпы роста номинального ВВП Америки составляют порядка 5–6%. В таком контексте доходность 10-летних облигаций на уровне от 5% до 6% выглядит абсолютно разумной и здоровой, не отрываясь от реальных темпов экономического роста страны. Вопрос лишь в одном: какая доля этого номинального роста приходится на реальный прирост экономики, а какая — на чистую инфляцию.
Arthur Hayes: Чтобы понять современные показатели доходности облигаций, необходимо рассматривать их сквозь призму глобального макроэкономического конкурса за капитал. Мой инвестор фонда и ветеран производственного рынка Дэвид Дредж однажды предложил точно подмеченный термин: капитальная «Игра престолов» (Hunger Games). Пул доступных финансовых ресурсов на всем рынке ограничен, при этом все мировые правительства, суверенные структуры и мега-корпорации сражаются кровью за заемные средства.
Arthur Hayes: На вершине пирамиды этого финансового конфликта находится стремительно развивающаяся индустрия искусственного интеллекта. Компании ИИ твердо убеждены, что конструируют всемогущего «технологического Бога», а коммерческий потенциал такого существа не имеет границ. Поэтому для них совершенно не имеют значения процентные ставки в 10%, 15% или 20%; даже если завтра возникнет пузырь, рынок ждет спасительной помощи со стороны регулятора. Они вытесняют суверенные займы за счет экстравагантных капиталовложений.
Arthur Hayes: На второй ступени расположено правительство США. Соединенные Штаты гарантированно смогут занять ровно ту сумму в долларах, которая им необходима, без всяких сомнений. Следовательно, коллективная тревога на рынке вокруг потенциального дефолта или гиперинфляции никогда не реализуется. Любой инвестор, готовый купить 10-летние казначейские бумаги под 10% купона, в итоге стопроцентно получит свои законные проценты и тело долга, а само правительство США останется абсолютно устойчивым.
Arthur Hayes: Настоящая беда обрушивается на другие суверенные государства, ярчайший пример — Франция. Сегодня Франция является самым уязвимым звеном среди мировых суверенов. Зачем вообще кому-либо покупать французские гособлигации? Французское правительство разбазаривает бюджет, а дефицит полностью закрывается за счет сбережений немцев и японцев; страна оказалась в ловушке системы Евро, не контролируя собственный курс, не имеет энергетической независимости, ежедневно сталкивается с народными беспорядками, но при этом надеется сбыть 10-летние бумаги под жалкие 4,5–5% годовых. Именно Франция оказалась в абсолютной экономической глуши, тогда как правительству США совершенно не о чем беспокоиться.
Повышение ставок равнозначно вливанию ликвидности: каким образом ФРС через выплату процентов подпитывает финансовую систему колоссальными объемами денежных средств
Rob & Andy: Недавно представители ФРС официально объявили о повышении ключевой ставки, однако доходность по облигациям не только не снизилась, но немедленно продолжила расти; параллельно криптофонд активно взлетел вверх, за что многие институционалы шутливо окрестили происходящее «бычьим эффектом от повышения ставок». Для многих традиционных инвесторов тот факт, что ужесточение монетарной политики не сдерживает доходность, а запускает отскок цен активов, создал ощущение полного выхода всей финансовой машины из-под контроля. С точки зрения вашего инвестиционного видения, какова настоящая фундаментальная причина происходящего?
Arthur Hayes: Я считаю, что большинство людей совершают фундаментальную когнитивную ошибку: они ошибочно полагают, что «цена денег» важнее «количества денег».
Arthur Hayes: Доходность облигаций отражает лишь стоимость денег — то есть цену заемного капитала. Общественность и медиа всегда зациклены на цифрах ставки федеральных фондов ФРС или текущей доходности 10-летних бумаг. Безусловно, заемные ставки влияют на модели дисконтирования в оценке активов, но для долгосрочных инвесторов в криптоактивы и редкие ресурсы решающим фактором волчьего-медвежьего цикла выступает другой параметр: сколько фиатных единиц было создано на планете? Насколько масштабно расширяется совокупная база ликвидности?
Arthur Hayes: Давайте детально просчитаем математическую суть повышения ставок. Допустим, ФРС сообщает о подъеме ставки на 25 базисных пунктов (0,25%). Что происходит на самом деле: система высасывает ликвидность или наоборот, нагнетает в неё свежие порции воды?
Arthur Hayes: Во-первых, рассмотрим процентные выплаты по резервам. Коммерческие банки держат на балансе системы ФРС сверхнормативные резервы в размере триллиона долларов. Для поддержания целевого диапазона политики ставка ФРС обязана оплачивать проценты по этим излишкам. Каждый шаг ФРС вверх на 25 б.п. генерирует дополнительные 7,5 млрд долларов процентного дохода для банков Уолл-стрит ежегодно.
Arthur Hayes: Во-вторых, обратите внимание на краткосрочные казначейские обязательства. На финансовом рынке свободно обращается приблизительно семь триллионов долларов коротких казначейских векселей (T-bills), чья доходность напрямую коррелирует с ставкой федеральных фондов. По своей природе это живые фиатные деньги, приносящие проценты. При повышении ставки на 25 б.п. этот объем в 7 трлн обеспечит владельцам дополнительно около 17,5 млрд долларов процентного дохода ежегодно.
Arthur Hayes: Совместный расчет показывает: каждое формальное ужесточение на 25 б.п., проводимое ФРС, фактически обеспечивает приток новых дополнительных 22,5 млрд долларов ликвидности в общую финансовую структуру.
Инфляционный парадокс и взлет биткоина: последствия ужесточения денежного обращения в экономиках с высокой долговой нагрузкой и правда об объеме денежной массы
Arthur Hayes: Самое важное заключается в следующем: эта новая годовая ликвидность, исчисляемая десятками миллиардов долларов, не добирается до обычных граждан, едва сводящих концы с концами. Вместо этого она аккуратно распределяется между коммерческими банками, компаниями высокочастотной торговли и состоятельными слоями населения.
Arthur Hayes: Получив эту огромную сумму комиссионных, банки либо пополняют свои балансы путем покупки новых финансовых активов, либо раздают щедрые дивиденды своим богатым акционерам. А таким лицам, как я, держащим в руках солидный объем казначейских бумаг и получающим щедрые безрисковые прибыли, повышение ставки ФРС фактически приравнивается к прямому начислению огромной премии по зарплате.
Arthur Hayes: Получив эти дополнительные процентные доходы, мы, разумеется, не станем покупать лишние буханки хлеба или галлоны молока — наш бытовой потребления уже достиг насыщения. К куда тогда денутся эти гигантские фиатные суммы? Мы непременно направим всё без остатка в дефицитные инвестиционные инструменты: биткоин, премиальную недвижимость, элитные часы и редкое вино. Любой актив, способный превзойти падение покупательной способности фиатной валюты, станет магнитом для накопленных капиталов.
Arthur Hayes: В этом кроется инфляционный парадокс ужесточения монетарной политики в странах с огромным долгом. Когда государство тянет на себе неподъемный груз совокупного долга, причем основную долю составляют короткие займы, руководство рассчитывает усмирить инфляцию путем повышения ставки. Однако реальность такова: из-за колоссальных процентных обязательств по краткосрочным займам каждое новое повышение многократно вбрасывает свежую денежную массу на рынок, тем самым ускоряя скачок инфляции и обвал цен на активы.
Arthur Hayes: Экономисты детально исследовали историю Бразилии 1980-х годов. Тогда страна тоже буксовала в пропасти суверенного долга, при этом структура задолженности была жестко ориентирована на краткосрок. Центральный банк Бразилии в попытках укротить инфляцию проводил непрерывные агрессивные повышения, но архивная статистика неумолимо показывает: чем выше поднимались процентные ставки, тем стремительнее росла национальная инфляция. Резервы и долг по процентам генерировали колоссальную эмиссию фиата на пустом месте. Это и есть основная истина того феномена, почему любое действие ФРС по увеличению ставки вызывает молниеносный рывковый взлет биткоина.
Rob & Andy: Исходя из вашей логики, получается, что ФРС, управляющая нервным узлом мировой финансовики, и центральные банки других стран просто не осознают, что борются с ценой денег увеличением их количества? Все вокруг кричат о доходности облигаций, но каков же истинный рычаг, которым на деле руководители ЦБ должны манипулировать экономикой?
Arthur Hayes: Здесь все упирается в монетарную философию руководства. Вернемся к периоду Пола Волкера (1979–1982 гг.): стратегия той команды была чрезвычайно радикальной и дальновидной. Пол Волкер окончательно отказался от микроклиматического регулирования «стоимости денег» (ставки дисконтирования) и решительно перерезал краны кредита и агрегатного денежного предложения на источнике. Жестко ограничив доступную базу ликвидности, он в итоге покорил разгульные процентные ставки и двузначную инфляцию.
Arthur Hayes: Однако современная ФРС полностью погрузилась в одержимость контролем исключительно «цены денег». Чиновники заняты бесконечным тюнингом нескольких ключевых параметров ставки, мечтая этим тонким инструментом точечно управлять сложнейшим механизмом современного макрорынка. Они признают важность количественного расширения баланса и дискуссии о массе при ЧП, но при обычном решении об ужесточении полностью упускают из виду, какие гигантские объемы фиатного приращения будут откачены в систему через проценты. И моя личная позиция такова: реальное количество денег — единственный непреложный закон, определяющий судьбу глобальных финансовых инструментов.














