
За кражей 6 млрд долларов на Binance: кому на самом деле принадлежит право на ончейн-заморозку, неподвластную закону?
Автор: Jon Reiter, Blockhead
Перевод: TechFlow
Введение: После масштабных хакерских краж на сумму свыше $60 млрд на платформе Binance несколько централизованных организаций оперативно инициировали заморозку ончейн-активов, что спровоцировало острую политику дискуссию о том, сможет ли Закон «О ясности» (Clarity Act) реально усилить возможности правоохранительных органов. Сторонники утверждали, что законопроект обеспечит юридический щит для экстренной заморозки активов, в то время как противники указывали на сложность применения судебных процедур с природой блокчейна.
В своей статье основатель ChainArgos Джон Рейтер подробно анализирует ситуацию, отмечая, что эти споры обнажают глубокое непонимание властями США реалий офшорного сектора. Как Binance, так и Tether являются офшорными структурами, не подпадающими под юрисдикцию США. Так называемые молниеносные перехваты никогда не были результатом правовых процедур, а представляли собой одностороннее осуществление дискреционных полномочий частными организациями.
Далее в материале подчеркивается, что в условиях кризисов безопасности в блокчейне, требующих реакции за секунды, бюрократические писаные законы становятся совершенно неуместными. Национальные правительства фактически утрачивают свои полномочия при таких чрезвычайных ситуациях, в то время как централизованные технологические гиганты, контролирующие реестры, незаметно берут на себя функции по обеспечению правопорядка, традиционно принадлежавшие суверенным государствам.

После того как на Binance произошла крупная кража в результате хакерской атаки на сумму свыше $60 млрд, несколько централизованных организаций быстро приняли меры по заморозке активов, пытаясь вернуть колоссальные убытки пользователей и самой биржи. Получается парадоксальная ситуация: владельцы цифровых активов вынуждены полагаться на защиту своих ончейн-средств лишь нескольких традиционных коммерческих компаний.
Более глубокий вопрос заключается в следующем: как согласовать факт того, что данные организации порой осуществляют дискреционные полномочия исключительно для защиты активов, с их длительным периодом безразличия к санкциям и инцидентам с менее крупными хищениями?
Это безусловно интересные темы. Однако основной фокус данной статьи обращен к не совсем понятной публичной дискуссии: изменился бы ход событий при взломе Binance на этой неделе, если бы Закон «О ясности» (Clarity Act) уже был принят раньше?
Хотя этот законопроект в итоге не прошел, а перспективы его принятия в будущем выглядят туманными, углубленный анализ его заложенной логики все равно крайне поучителен. В реальности невозможно провести двойное слепое экспериментальное исследование правовой системы, поэтому подобные мысленные эксперименты служат лучшим инструментом для очертания границ регулирования.
Сначала рассмотрим столкновение позиций двух известных общественных деятелей: сенатора Синтии Ламмис (Cynthia Lummis), поддерживающей криптоиндустрию, и Аманды Фишер (Amanda Fischer), директора по политике и главного операционного директора финансового аналитического объединения Better Markets, выступающего за жесткое регулирование.
Обе стороны устроили острую публичную полемику в социальных сетях. Следует отметить, что это всего лишь авторская колонка, а не строгое академическое обсуждение юридической факультета.
Публичная полемика: противостояние Ламмис и Фишер
На следующий день после хакерской атаки сенатор Ламмис опубликовала официальное заявление в социальной сети X:
«Хакеры похитили со счетов Binance более $60 млрд всего за четыре часа, установив рекорд самого масштабного преступления в истории человечества. Закон „О ясности“ мог бы предоставить криптокомпаниям правовую защиту для немедленной заморозки подозрительных транзакций в ту же минуту, когда правоохранительные органы позвонят им. Каждая потерянная минута означала полное испарение средств».
Фишер сразу же опровергла слова Ламмис, назвав их абсолютно неверными, и привела конкретные пункты законопроекта:
«Все обстоит не так. Согласно Закону „О ясности“, эмитенты стейблкоинов обязаны выполнять заморозку исключительно на основании судебного приказа. Что касается бирж, соответствующая формулировка закона приведена ниже, пожалуйста, внимательно изучите пункт (1)».

Рис.: скриншот оригинального текста правил толкования Закона «О ясности» (Clarity Act), приведенного Амандой Фишер
Вслед за этим сенатор Ламмис ответила:
«Звучит разумно, но вы ссылаетесь лишь на оговорку (Savings Clause). Она сохраняет действие действующих финансовых и санкционных законов, не отменяя при этом остальные положения раздела. Вы упускаете суть Закона „О ясности“: согласно ему Binance была бы классифицирована как „охватываемое лицо“ (Covered Person), поскольку выступает в роли провайдера услуг цифровых активов».
«Ни один закон не в состоянии остановить всех злоумышленников, однако Закон „О ясности“ предоставил бы тем, кто борется с преступностью, более эффективные инструменты и возможность действовать быстрее. Ваша партия проголосовала против данного документа, и вам придется ответить за эти последствия».
Очевидно, что подобные спорные правовые интерпретации никогда не проходили реальной судебной проверки, и маловероятно, что такой шанс представится в будущем. Несмотря на это, из общей картины данных споров можно извлечь глубокие выводы. Подобно предыдущим публикациям данной рубрики, мы признаем справедливую часть аргументов обеих сторон, одновременно оставляя под вопросом другие
Иллюзия юрисдикции: действительно ли законы США распространяются на Binance?
Главный вопрос, который перед нами стоит: применимы ли вообще все эти рассуждения к Binance? Binance вовсе не является американской компанией. В рамках мирового соглашения с правительством США, достигнутого в 2023 году, биржа обязалась полностью уйти с американского рынка.
У Binance действительно существует небольшая дочерняя компания под названием Binance.US, которая очевидно подпадает под юрисдикцию американского права. Однако ее бизнес-масштабы ничтожно малы и не играют никакой роли в данном случае. Практически никто не обсуждает Binance.US, поскольку ее объем не способен повлиять на общую картину. Поэтому мы можем смело игнорировать маргинальное влияние Закона «О ясности» на эту дочернюю структуру.
По этой причине утверждение Ламмис о том, что «Закон „О ясности“ причислит Binance к категории охватываемых лиц, поскольку она является провайдером услуг цифровых активов», выглядит крайне оторванным от реальности. Закон не может просто так автоматически подчинить каждой мировой цифровой криптокомпании расширенную юрисдикцию США.
До тех пор пока Binance не ведет легально свою ключевую деятельность непосредственно на территории США, американские правила к ней не применяются. При самом доброжелательном прочтении можно предположить, что Ламмис исходит из гипотетической вселенной: там Закон «О ясности» уже вступил в силу, а Binance вернулась в США и возобновила свою основную деятельность в строгом соответствии с новыми правилами.
Если принять такую модель, мы признаем, что оценка Ламмис относительно юрисдикции США в этом сценарии корректна. Однако ее первоначальный ключевой тезис гласил: «Закон „О ясности“ позволил бы криптопредприятиям мгновенно получить правовую защиту при звонке правоохранительных органов для заморозки активов».
Если бы Binance изначально работала в США в полном соответствии с законом, сотрудничество с правоохранительными органами не было бы той особой победой, которой часто хвалятся. Не сам законопроект заставляет компании сотрудничать и соблюдать нормативные требования; истинная победа кроется в принуждении Binance к признанию надзорного контроля. И исход этого противостояния решилcь еще в момент, когда биржа впервые согласилась подчиниться регуляторам, а не утром после взлома, когда полиция явилась с требованием заблокировать средства.
В жестоких реалиях реальность такова: после хакерской атаки Binance самостоятельно приняла решение о временном приостановлении части операций, ограничив функцию вывода средств примерно на два дня. Наличие или отсутствие какой-либо формальной правовой защиты для реальной бирши абсолютно не играет роли. Никогда бы Binance ни перенесла свой бизнес через океан и не добровольно признала бы юрисдикцию США исключительно ради вступления в силу одного закона. Тезис Ламмис изначально противоречит здравому смыслу.
Добровольность и дискреция: гигантам никогда не нужна правовая защита для блокировки активов
Ответ Фишер, хотя и отличается от нашей точки зрения, по сути также указывает на присущее абсурдность ситуации. Она подчеркивает, что правовая защита от блокировки активов в тексте законопроекта в первую очередь ориентирована именно на эмитентов стейблкоинов, а не на сами биржевые платформы.
Мы согласны с тем, что в ходе законодательных дебатов эмитенты стейблкоинов получили подавляющую долю внимания, а положения законопроекта, касающиеся провайдеров без эмиссионных функций, действительно отличаются большей сложностью и многословностью. Статья 305 проекта в Сенате США действительно предусматривает возможность временного прекращения подозрительных транзакций эмитентами стейблкоинов и провайдерами цифровых активов по письменному запросу правоохранительных органов, предоставляя им «порт безопасной гавани» от гражданских исков. Тем не менее, нам кажется, что эта дискуссия между сторонами полностью упускает суть проблемы.
Ламмис считает, что законопроект облегчит сервисам процесс заморозки средств, тогда как Фишер парирует тем, что данный закон может неприменимо к конкретным субъектам либо вовсе не предоставляет Binance никаких дополнительных льгот. Однако наша позиция сводится к следующему: Circle, Tether и Совет безопасности Arbitrum молниеносно заблокировали средства прямо сейчас, не дождавшись официального судебного решения. Учитывая текущий рабочий порядок вещей, что вообще способно изменить теоретическая дополнительная правовая защита?
Можно провести аналогию: предположим, человек убил нападавшего во время нападения, руководствуясь принципом «необходимой обороны». Является ли самооборона безусловным основанием для освобождения от ответственности, зависит от сложных деталей дела в каждом конкретном юрисдикционном регионе. Представим теперь законопроект, находящийся на стадии рассмотрения и призванный юридически закрепить правомерность таких действий. Его сторонники наверняка активно апеллируют к данному случаю в ходе лоббирования.
Однако если опросить самого участника, тот честно признается, что вообще не знал о новом законе и почти не следит за новостями. Следовательно, независимо от статуса законопроекта — находится ли он на рассмотрении, только одобрен или окончательно отвергнут, — это никак не повлияло на его оперативное решение в тот момент. Все действия Binance, Circle, Tether и Совета безопасности Arbitrum были предприняты полностью вне всякой защиты Закона «О ясности». Если бы закон все же был принят, смогли бы они действовать ощутимо быстрее реальных 15 минут? Безусловно нет. Утверждение Ламмис представляет собой явно преувеличенную и непроверяемую гипотезу.
Circle долгие годы заявляла, что без судебного приказа никогда не будет самостоятельно блокировать средства. Однако практика показывает, что этот принцип перестал быть непреложным законом в периоды крупных форс-мажоров. Совет безопасности Arbitrum и вовсе дважды подряд блокировал активы в одностороннем порядке, полностью обойдя любые правовые процедуры.
Что касается другого ключевого участника — Tether, то с момента своего основания он реагировал на запросы правоохранительных органов о блокировке или аресте средств исключительно на добровольной основе, не создавая прецедентов и сохраняя высокую степень самостоятельности в принятии решений. Хотя правовая позиция Circle и Arbitrum может казаться запутанной, никто определенно не станет рассматривать Tether как традиционную корпорацию, которая перед каждым шагом обязательно просит правового прикрытия и требует четкого законодательного обоснования
Более фундаментальный вывод состоит в следующем: данные структуры прямо сейчас блокируют активы на миллиарды долларов без малейшего официального судебного подтверждения. Возможно, Ламмис права или ошибается, предполагая, что в некоторой альтернативной реальности организации получили бы больше правовой поддержки. Но имеет ли это сегодня какое-либо практическое значение? Ответ очевиден: нет.
Борьба между локальными и офшорными игроками: почему США не рискуют принуждать Tether?
Вернемся немного назад. Допустим, аргументация Фишер абсолютно корректна, и указанные правила касаются исключительно сегмента стейблкоинов. Даже в таком случае закон явно распространяется лишь на внутристрановые стейблкоины, подпадающие под юрисдикцию США. Следовательно, данное законодательство может обязать к соблюдению Circle, а возможно, затронет и Совет безопасности Arbitrum (поскольку значительная часть его участников обладает американским гражданством или зарегистрирована в США).
Однако Tether, подобно Binance, по своей природе является чистым офшорным проектом. США не могут просто объявить в одностороннем порядке Tether своим подведомственным органом и рассчитывать на автоматическое подчинение. Разумеется, Вашингтон может прибегнуть к жестким мерам, и детальный разбор этого геополитического маневра будет крайне поучительным.
Пример Tether здесь ярко демонстрирует реальное положение дел. Америка открыто рассчитывает на добровольное сотрудничество со стороны Tether. Однако, судя по ранее опубликованным материалам и результатам нашего собственного анализа, Tether систематически отказывается помогать добровольно либо настойчиво требует от правительства США предоставления дополнительных доказательств перед любым принятием решений.
Вашингтон естественно может попытаться навязать Tether обязанность полного соответствия требованиям. К примеру, подать иск против компании в федеральном суде США, сославшись на какие-либо теории экстерриториального распространения власти, констатировать подчиненность американскому праву и затем наблюдать за решением суда.
Американское правительство способно применить санкции против Tether или издать ультиматум о максимальном давлении, предупреждая, что при невыполнении требований организация будет полностью изолирована от финансовой инфраструктуры США. Сеть наблюдения за финансовыми преступлениями (FinCEN) недавно разорвала канал доступа крупнейшей криптобиржи MEXC к американской системе, точно так же, как это было сделано ранее с платформой Huione.
Однако существует риск проигрыша дела в суде; либо, даже если американская сторона одержит победу в зале суда и FinCEN применит административное давление, Tether продолжит уверенно функционировать в офшорном пространстве.
Для США это обернется катастрофической потерей авторитета. Поскольку в случае реализации такого сценария большинство глобальных экономических акторов окончательно поймут одну очевидную вещь: прямое пренебрежение требованиями правительства Вашингтона не влечет фатальных последствий. Какой бы мощной ни казалась экономическая и политическая база Америки извне, она объективно не представляет собой закрытую диктаторскую машину, гарантирующую стопроцентные победы в судах и безоговорочное подчинение всей мировой экономики.
Вынуждены заключить: руководство США тщательно взвесило риски и сочло получение добровольного сотрудничества Tether достаточным компромиссным итогом, который совсем не оправдывает риск полного коллапса системы сдерживания. Многочисленные закрытые переговоры с информированными лицами подтверждают эту точку зрения.
Даже если вы считаете вероятность проигрыша мизерной, задумайтесь о том, что означает подобное поражение для юридической команды, иницировавшей иск: утрата многолетних накопленных рычагов влияния и убеждения нанесет колоссальный ущерб репутации адвокатов, из-за чего им в дальнейшем вряд ли удастся сохранить позиции в отрасли. Безусловно, они смогут найти применение своим навыкам на высокооплачиваемых платформах в офшорных финансовых центрах. Подтекст происходящего заслуживает глубокого осмысления.
Межпоколенческая передача полномочий: уход государства и восхождение частного суверенитета
Хотя принятие Закона «О ясности» способно теоретически слегка скорректировать баланс сил в обсужденной модели, такие шансы ничтожны. Ламмис явно совершила грубую ошибку, поскольку ни этот документ, ни аналогичные акты принципиально не способны поколебать позиции офшорных гигантов вроде Binance и Tether.
В будущем они могут добровольно перенести штаб-квартиру в США под воздействием каких-то новых нормативных рамок, либо сделают это навсегда. Оценка перспективных законов в формате «принятие закона приведет к событию X» представляет собой достаточно простую и понятную аналитическую схему; но если логика выстраивается по принципу «при введении закона, плюс бесконечная череда последующих изменений среды, Binance и Tether наконец захотят переехать обратно в Америку», такая цепочка превращается в фантастическую утопию. Разрыв между этими двумя моделями настолько огромен, что любая серьезная экстраполяция сейчас выглядит абсолютно необоснованной.
Подводя итоги, полагаем, что Ламмис удалилась от базового здравого смысла, тогда как Фишер чрезмерно увлеклась критикой профильных отраслевых инициатив, вследствие чего обе стороны пропустили самый важный нюанс: администрация США в новой динамичной среде отнюдь не владеет теми сверхспособностями, которые ей приписывают.
Эта ситуация отражает гораздо более масштабный структурный парадокс эпохи: речь идет не исключительно об утрате полномочий правительством США, а о постепенном и необратимом снижении общего веса национальных суверенных государств вместе с традиционными бюрократическими аппаратами, ассоциированными с ними. Напротив, влияние и контроль частного сектора, оперирующего фундаментальными технологиями, и отдельных централизованных корпораций стремительно нарастают.
Направление дальнейших макроэкономических трансформаций пока остается предметом изучения. Однако наша абсолютная убежденность заключается в том, что лишь те, кто глубоко осознает и принимает факт происходящей передачи полномочий, имеют шансы сохранить наиболее ценные козыри на завершающих этапах этого протяженного исторического цикла.
Уроки, которые инцидент с Binance преподносит мировым регуляторам, носят максимально приземленный характер: при столкновении с внезапными и беспрецедентными ончейн-кризисами традиционные правительства совершенно не выступают ключевым звеном системы экстренного реагирования, а писаные кодексы права в этом передовом финансовом секторе практически превращаются в мертвый груз.
Тут даже нельзя говорить о ригидности правовой системы. В битвах за перехват ончейн-средств, где решают доли секунд, медлительность автоматически приравнивается к бесполезности. Вся архитектура текущих защитных механизмов целиком зиждется на самодеятельности и дискреции группы нерегулируемых коммерческих субъектов. Вот суровая действительность наших дней. И при сложившемся раскладе, каким образом у этих частных монополистов возникает стимул добровольно отдавать свою фактически абсолютную власть ради подчинения неповоротливому государственному чиновничеству? По крайней мере, прямо сейчас у нас не наблюдается ни одного рационального аргумента.















