
Срывая покровы с RWA-бума: процесс долларизации внутри криптоиндустрии
Автор: Вайдик Мандлои
Перевод: Luffy, Foresight News
Размер токенизированных реальных активов (RWA) в этом году вырос на 179%. Объем торгов акциями и сырьевыми товарами на платформе Hyperliquid теперь превышает объем торгов криптоактивами. Общепринятое мнение на рынке гласит: традиционные финансы наконец-то выходят в блокчейн.
Однако если проследить путь реальных покупателей этих RWA-продуктов, вывод окажется совершенно иным: это не вход институционального капитала. Подавляющая часть капитала происходит изнутри самой криптоиндустрии. Различные протоколы и казны DAO продолжают наращивать позиции, конвертируя свои резервные активы в токенизированные формы.
В данной статье проводится анализ того, как всплеск интереса к RWA напоминает процесс «долларизации» внутри криптомира, а не приход традиционного институционального капитала. Также рассматривается вопрос о том, что означает ситуация, когда криптопротоки становятся крупнейшими покупателями токенизированных американских облигаций.
Кто покупает активы RWA?
Вернемся на несколько лет назад. Если вы следили за рынком децентрализованных финансов (DeFi) в 2020–2021 годах, то наверняка видели заоблачные доходности. Кредитные пулы рекламировали годовую доходность по долларам в диапазоне 15–20%, а некоторые продукты предлагали даже 40%. В систему хлынули миллиарды долларов, но лишь немногие задавались вопросом о происхождении этой доходности.

Эта доходность по своей сути происходила из эмиссии токенов: протоколы выпускали управленческие токены и распределяли их среди пользователей-депозиторов в виде «вознаграждения», зачисляя такие субсидии как инвестиционную прибыль. Это был крайний метод привлечения инвесторов и роста общей заблокированной стоимости (TVL), однако он работал только при условии непрерывного роста цены управленческих токенов. Лишь после последующего обвала рынка, когда все виды управленческих токенов рухнули на 80–90%, стало ясно, что естественная базовая доходность DeFi составляет всего 2–3%.
Эта доходность не только уступает краткосрочным госбонусам США, но и сопряжена с куда более высокими рисками. Это обнажает суровый факт: финансовая система, над которой криптоиндустрия работала годами, не способна генерировать конкурентоспособную доходность исключительно за счет собственной экономической активности. Прошлые высокие доходы опирались на постоянный приток новых средств, выкупавших управленческие токены, а не на прибыли от инвестиций в реальное производство. Как только приток нового капитала замедляется, вся эта модель возвращается к исходной точке.
Множество протоколов управляют казной объемом в сотни миллионов долларов, номинированной в собственных управленческих токенах, и им трудно найти конкурентоспособные источники доходности внутри самого крипторынка. В 2023 году на блокчейн начали поэтапно выводить сразу несколько продуктов, включая токенизированные американские облигации и доллары кредитования. Впервые протоколы DeFi получили возможность без выхода из криптоэкосистемы направлять резервы в активы, генерирующие реальную долларовую доходность.
С тех пор такая практика стала отраслевой нормой. Недавно Arrakis провела исследование среди ончэйн-покупателейсреди участников рынка, отследив депозиты на сумму 91,3 млрд долларов в рамках более чем 10 долларовых продуктов для получения дохода. Из 12,4 млрд долларов, источник которых удалось идентифицировать, две трети пришлось исключительно на средства казны криптопротоколов и DAO; оставшаяся часть находилась в руках крипто-первопроходцев, бирж и маркет-мейкеров.

Источник данных: Arrakis
На фоне продолжающихся отраслевых возгласов о «входе институтов» и размере RWA-сектора в 36,2 млрд долларов, доля таких традиционных институциональных капиталов, как пенсионные фонды, управляющие компании и банки, составляет ноль.
BlackRock запустил фонд BUIDL с первоначальной целью привлечь институциональный капитал в экосистему Ethereum. Этот продукт представляет собой токенизированную государственную облигацию под полным регуляторным контролем, способную обеспечивать безрисковую доходность; он специально разработан для удобства инвестирования со стороны пенсионных фондов, избавляя последних от необходимости тяжело объяснять совету директоров суть криптоактивов. Но и по сей день 98% держателей капитала — это крипто-участники. Ethena владеет более половиной активов BUIDL через свой продукт USDtb; остальные места в топ-10 держателей распределены между такими протоколами, как Ondo и суб-DAO MakerDAO.

Источник данных: Arrakis
BUIDL является не единичным случаем. Если посмотреть на весь сектор в целом, почти каждый токенизированный RWA-продукт находится под контролем первых пяти держателей, которые захватывают более 90% обращающихся активов.
MakerDAO служит наилучшим примером для прогнозирования будущих тенденций индустрии. В 2021 году данный протокол владел лишь реальными активами на сумму около 17 млн долларов США, обеспеченных DAI; сегодня этот показатель вырос до 4 млрд долларов, причем более половины залога составляют американские облигации, а не криптоактивы. Изначальная цель создания Maker заключалась в выпуске стейблкоинов за счет крипто-залогов и защите от колебаний цен Ethereum посредством избыточного обеспечения. Однако данная модель требовала колоссальных затрат, поскольку необходимо было блокировать активы, стоимость которых многократно превышала объем выпускаемой монеты. Тогда сообщество в основном считало низкую эффективность использования капитала приемлемой ценой за достижение децентрализации.
Реальность дала обратный ответ: как минимум на уровне массового внедрения этот путь оказался тупиковым, и в конечном итоге проект вновь стал зависеть от традиционной финансовой системы, которую изначально стремился заменить. После этого MakerDAO сменил название, перестроил архитектуру управления и выделил независимое суб-DAO для управления портфелем государственных облигаций.
Этот феномен затрагивает не только Maker и разворачивается по всей отрасли. Ни один протокол не сможет долгосрочно хранить огромные объемы своих собственных управленческих токенов в качестве резервов. Стоимость токена определяется состоянием развития протокола, прогресс которого напрямую связан со здоровьем активов казны, чья же стоимость сама по себе подвержена влиянию котировок токена.
Казна Uniswap DAO располагает активами почти на 6 млрд долларов, практически полностью представленными токенами UNI. В прошлом году сообщество одобрило управленческое предложение под названием «Активизация казны Uniswap», предполагающее сокращение позиций в собственном токене и его замену на стабильные активы. Голосующие уже осознали: если цена UNI никогда не вырастет навсегда, то хранение других активов будет более выгодным выбором. Относиться к собственному токену как к резерву — подобно тому, как центральный банк развивающегося рынка рассматривает собственные государственные облигации как валютные резервы. Пока не возникает необходимости в их реализации, показатели на бумаге всегда выглядят благополучными.
В международной экономике существует понятие, точно описывающее данную дилемму — «теория первичного греха» (original sin). В мире лишь около пяти валют позволяют проводить займы и накапливать резервы исключительно на базе национальной валюты. Все остальные страны, независимо от желания правительства, в конечном итоге переходят на расчеты в долларах. Корень проблемы кроется в абсолютном преимуществе доллара как глобальной учетной единицы: издержки перехода чрезвычайно высоки, а ликвидность жестко сконцентрирована.

Любой протокол, управляющий крупной казной, рано или поздно приходит к одному выводу: во время рыночных спадов управленческие токены сложно сохранить в цене, а криптоэкосистема в долгосрочной перспективе не способна бесперебойно генерировать достаточную доходность. Единственный рациональный вариант — конвертировать резервы в активы, номинированные в долларах. Именно сетевой эффект позволил доллару доминировать в мировых финансах, а стейблкоинам — править рынком DeFi. Масштабное размещение токенизированных американских облигаций по своей сути является финальным шагом в процессе долларизации криптоиндустрии.
Экономическая логика долларизации
Экономическая теория долларизации четко делит весь процесс на два этапа, и криптоиндустрия уже прошла их оба.
Первый этап: замена активов. Как только население стран с развивающимся рынком теряет уверенность в покупательной способности местной валюты, оно переключает сбережения на доллар. Зарплаты по-прежнему выплачиваются в национальной валюте, а товары маркируются ею же, но средства поступают на долларовые счета, чтобы защитить покупательную способность.
Второй этап: замена денег. Когда достаточно много сбережений переходит в доллары, кредитные операции также начинают рассчитываться в нем, все стороны используют одну валюту, что делает коммерческие сделки удобнее. Эти два этапа взаимно усиливают друг друга. В традиционных развивающихся странах полный цикл обычно занимает годы, а то и десятилетия.
Примечательно, что криптоиндустрия преодолела весь путь всего за три года. Замена активов произошла во время предыдущего медвежьего рынка: казны крупнейших протоколов перевели долларовые резервы, полученные из комиссий и иных источников, отличных от управляющих токенов, в стабильные активы, больше не возвращая их в рынок DeFi. Управленческие токены остались в балансе, но оборотный капитал уже прошел процесс долларизации.
Как только казны начали держать USDC и USDT, этап замены денег запущен практически мгновенно. Рынок заимствований полностью перешел на расчеты в стейблкоинах; продукты для получения дохода стали унифицированно указывать долларовую доходность; торговые пары, ранее ориентированные на ETH, постепенно заменятся парами со стейблкоинами. Сегодня с распространением токенизированных американских облигаций долларовая номинализация углубляется дальше: происходит переход от синтетических долларовых стейблкоинов к официальным долларовым активам США, генерирующим безрисковую доходность прямо в блокчейне.
Переход, который занял у Турции и других стран десятилетия политических потрясений и валютных кризисов, криптоиндустрия провела всего за несколько кварталов. Раньше в этом году консультационная компания Oliver Wyman в своем отчете заявила: стейблкоины сжали процесс долларизации традиционного рынка, который занимал десятилетия, до нескольких месяцев. Хотя изначально отчет был направлен на развивающиеся рынки, эта теория ложится на криптоиндустрию еще точнее. В криптопространстве отсутствует центральный банк, который мог бы затянуть долларизацию с помощью контроля капитала или регуляторных барьеров; стоимость конвертации средств стремится к нулю.
Но это и есть классическая ловушка с парадоксами долларизации: попытка развернуть этот процесс вспять наталкивается на невероятно высокие издержки конвертации. Экономисты называют это «эффектом запаздывания». Как только долларизация закрепится в экономике, даже при улучшении первоначальных внешних факторов она практически необратима.
В крипто-секторе нет стимулов вроде суперцикла сырья, которые могли бы сделать привлекательность управленческих токенов выше, чем у долларовых доходных активов. Протоколам также сложно применять меры контроля капитала или нормы резервирования для стейблкоин-депозитов. Кроме того, в отличие от суверенных государств, криптоиндустрия не обладает институциональной памятью о периоде «до долларизации». Большинство направлений DeFi с момента своего зарождения использовали стейблкоины в качестве расчетной единицы по умолчанию.
Это дорога с односторонним движением, и плата за неё очень высока. Каждый раз, когда экономическая активность внутри DeFi оценивается в USDC или USDT, доходы от эмиссии валюты (seigniorage), создаваемые обращением стейблкоинов, целиком уходят Circle и Tether, а не протоколам, генерирующим транзакции. В прошлом году Tether, оперируя примерно сотней сотрудников, сгенерировала прибыль почти в 10 млрд долларов; после выхода Circle на биржу Coinbase, выступая лишь как дистрибьютор USDC, смогла забрать половину чистых процентных доходов.
После введения долларизации в Эквадоре и Сальвадоре доходы от эмиссии валюты, прежде принадлежавшие национальным центробанкам, перешли к Федеральному резерву. Аналогично, когда DeFi работает на базе стейблкоинов, все доходы от эмиссии получают Tether и Circle.
Протоколы, использующие выпущенные другими деньги, окончательно теряют возможность управлять внутренней экономической динамикой своей экосистемы. Они не могут регулировать предложение родного токена для смягчения циклических колебаний экосистемы, так как ключевые экономические операции перестали оцениваться в родном токене. Их положение сопоставимо с ситуацией стран, полностью перешедших на доллар, где невозможно использовать девальвацию валюты для защиты от спада. Остаётся единственный инструмент — сокращение расходов. За последние два года именно такой путь прошли многие участники DeFi-сектора: множество голосований по управлению привело к урезанию бюджетов грантов, увольнению сотрудников и замедлению темпов разработки протоколов; теперь у них больше нет монетарных инструментов для маневра.
Команда бывших руководителей MakerDAO и Circle работает над проектом M⁰, позиционируемым как «администратор евродолларовой системы». Команда создает инфраструктуру, поддерживающую выпуск стейблкоинов, обеспеченных американскими облигациями, целенаправленно ориентируясь на офшорный рынок долларов объемом 20 трлн долларов. Проект не ставит целью заменить доллар, а призван создать более совершенный канал для обращения долларовых активов.
Я считаю, что это и есть конечная форма долларизации криптоиндустрии: инфраструктура перестраивается вокруг удовлетворения спроса на мейнстримные валюты, а различные родные токены отходят на второй план.
Кто-то может спросить: а при чем здесь изначальная нарративная идея о «битакоинизации»? Даже самые убежденные сторонники биткоина признают, что это потребует десятков лет и станет возможным лишь после подрыва внутренней стабильности долларовой системы. Но горький парадокс реальности заключается в том, что криптоиндустрия построила самую эффективную сеть обращения долларов за всю историю. Криптоиндустрия не смогла продвинуть в мир собственную денежную логику; напротив, сложившиеся в мире валютные правила полностью перестроили саму криптоиндустрию.
Вся индустрия сейчас старается превзойти друг друга, упаковывая процветание RWA в историю о том, как Уолл-стрит открыл для себя эффективность блокчейна. Конечно, первыми покупателями стали пользователи, связанные с криптовалютами, но две трети поддающихся идентификации средств ушло на токенизированные государственные облигации. Это самый надежный и базовый финансовый продукт на сегодняшний день, просто упакованный внутри смарт-контракта.















