TechFlow Logo
Войти/ Регистрация
Газ ETH
Gwei
Страх
gas
Беседа с генеральным директором VanEck: акции производителей чипов для хранения данных — это пузырь, биткоин останется, а экосистема токенов исчезнет

Беседа с генеральным директором VanEck: акции производителей чипов для хранения данных — это пузырь, биткоин останется, а экосистема токенов исчезнет

2026.05.28
Поделиться
«Резкий рост акций производителей чипов для хранения данных скорее напоминает пузырь, обусловленный временным дисбалансом спроса и предложения.»

Подготовка и перевод: TechFlow

Гость: Джан ван Эк (генеральный директор VanEck)

Ведущий: Уилфред Фрост

Оригинальное название: «Память — это пузырь, но Nvidia защищена»: Джан ван Эк о всплеске полупроводников

Источник подкаста: The Master Investor Podcast с Уилфредом Фростом

Дата выхода: 27 мая 2026 г.

Редакционное вступление

В этом эпизоде подкаста мы приглашаем генерального директора VanEck Джана ван Эка. Его ключевое утверждение заключается в следующем: компания Nvidia перестала быть просто производителем GPU и превратилась в «хост-платформу» для ИИ-инфраструктуры, обладая защитными барьерами в виде программной экосистемы, масштаба производства и энергоэффективности; однако взрывной рост акций компаний-производителей чипов памяти скорее напоминает пузырь, обусловленный краткосрочным дисбалансом спроса и предложения.

Джан ван Эк управляет активами объёмом около 225 млрд долларов США и был одним из первых, кто продвигал создание биржевых фондов на биткоин (Bitcoin ETF). Он сводит главные тренды следующего десятилетия к трём ключевым темам: строительство вычислительных мощностей для ИИ, подъём Индии и чрезмерное государственное заимствование в развитых экономиках — таких как США, Великобритания и Япония.

Ещё более неожиданным является его тезис о том, что 2026 год станет «годом цепочек корпоративного контроля». По его мнению, Уолл-стрит усвоит лучшие черты блокчейна, стейблкоинов и программируемой валюты, однако большинство криптопроектов и программных решений утратят своё значение через 5–10 лет; биткоин, стейблкоины и блокчейн сохранятся, тогда как многие токеновые экосистемы исчезнут.

Ключевые цитаты

Искусственный интеллект, полупроводники и акции производителей чипов памяти

  • «С точки зрения ИИ вопрос предельно прост: спрос на вычислительные мощности находится на высоком уровне, а предложение — на низком. Полупроводники явно находятся в центре этой структуры».
  • «Nvidia уже больше не просто производитель GPU — она скорее «хост-платформа» для ИИ; прежняя цикличность и высокая конкуренция, характерные для отдельных производителей чипов, сегодня уже не определяют её полностью».
  • «Преимущества Nvidia обусловлены не только масштабом производства, но и более высокой энергоэффективностью её чипов: каждый потраченный доллар на электроэнергию приносит больший результат. При долгосрочном мультипликаторе прибыли чуть выше двадцати я считаю её по-прежнему надёжным активом в портфеле».
  • «Взрывной рост прибыли производителей чипов памяти вызван не столько увеличением объёмов продаж, сколько ростом цен; это означает, что компании, использующие такие чипы, начнут искать пути их экономии».
  • «Я не люблю легко называть вершину, но отношусь с осторожностью к акциям производителей чипов памяти, поскольку в среднесрочной и долгосрочной перспективе они не обладают столь глубокими конкурентными барьерами, как Nvidia».

ETF, активное управление и распределение активов

  • «Философия инвестиций VanEck — смотреть на сегодняшний день сквозь призму будущего: какие крупные темы действительно изменят мир и финансовые рынки к 2036 году?»
  • «ETF — это игра на масштабе: чем больше активов, тем шире круг клиентов, которых можно обслужить. Многие формы активного управления — особенно частные фонды и хедж-фонды — наоборот, сталкиваются с эффектом «неэкономии масштаба»».
  • «Даже если сам инструмент ETF является пассивным, решение о выборе конкретных фондов, их распределении и моменте входа или выхода остаётся по своей сути крайне активным».

Макроэкономический долг, золото и твёрдые активы

  • «Если рынок действительно утратит доверие к способности правительства США выполнять свои обязательства, я не знаю, куда можно будет спрятаться; даже золото, являющееся долгосрочным хеджем, может быть распродано одновременно с другими активами».
  • «Я считаю, что золото вновь становится мировой первой валютой, поскольку, если не доллар, то ни Китай, ни Индия не станут резервной валютой».
  • «Рынок государственных облигаций — один из самых странных и неэффективных рынков в мире; он застывает в определённой парадигме и теряет связь с реальностью».
  • «Объём ETF по ядерной энергетике вырос с менее чем 20 млн долларов до 4,7 млрд долларов — за этим стоит радикальная смена политики: как в США (двухпартийная поддержка), так и в Японии и других странах снова обращаются к атомной энергетике».

Криптовалюты, стейблкоины и цепочки корпоративного контроля

  • «Я называю 2026 год „годом цепочек корпоративного контроля“: банки, торговые компании и финансовые институты хотят усвоить лучшее из блокчейна, сохраняя при этом контроль над своей экосистемой».
  • «Я считаю, что мы сейчас переживаем криптозиму, и он не вернётся назад. Многие проекты и ПО через пять–десять лет утратят интерес и просто исчезнут».
  • «Концепция блокчейна сохранится, стейблкоины сохранятся, биткоин сохранится; но многие другие элементы экосистемы, на мой взгляд, исчезнут».
  • «Закон о стейблкоинах впервые даёт технологическим компаниям возможность конкурировать с банковской системой, однако банки уже проходили через конкуренцию со стороны фондов денежного рынка и всё равно выжили».

Индия и IPO SpaceX

  • «Демографические тренды невозможно остановить; Индия последовательно проводит дружественные бизнесу реформы при правительстве Моди, и такая страна не имеет причин не расти быстрее».
  • «SpaceX обладает колоссальным масштабом, и как эмитент ETF мы очень рады её выходу на публичный рынок; ликвидность, которая в результате поступит в экономику, составит тысячи миллиардов долларов».

Акции производителей чипов памяти: горячка

Уилфред Фрост: Сегодняшним гостем является Джан ван Эк — президент и генеральный директор VanEck и её аффилированных компаний. VanEck — это управляющая компания, основанная его отцом, которая сегодня стала важным игроком на рынке ETF и управляет активами объёмом около 225 млрд долларов США. Джан часто участвует в подкастах и выражает свои взгляды чётко и прямо — именно поэтому мы так рады его приглашению. Джан, добро пожаловать в нашу программу.

Джан ван Эк: Уилфред, мне очень приятно впервые принять участие в вашем подкасте.

Уилфред Фрост: Давайте сразу начнём с одного ETF. Справедливости ради, именно он обеспечил значительную часть ваших результатов за последние годы и сейчас находится в центре внимания рынка — SMH, то есть VanEck Semiconductor ETF (ETF VanEck по глобальным полупроводниковым компаниям). Его недавние показатели просто поразительны. Я понимаю, что объём управляемых активов (AUM) сейчас составляет примерно 65 млрд долларов, верно?

Джан ван Эк: Да, примерно так.

Уилфред Фрост: Этот фонд стал основным инструментом для инвесторов, желающих получить экспозицию к сектору полупроводников. В этом году он вырос на 58 %, а за последние 12 месяцев — на 135 %. Ещё поразительнее, что его среднегодовая доходность с момента запуска составляет около 29 %.

Джан ван Эк: Это безумие, правда?

Уилфред Фрост: Действительно невероятно. Достичь такого результата с учётом сложного процента чрезвычайно сложно. Теперь вы можете уйти на пенсию.

Джан ван Эк: Да, пора бы уже завязывать.

Уилфред Фрост: Но я уверен, что вы этого не сделаете, поэтому и пришли на этот подкаст. За последний год объём SMH вырос до 65 млрд долларов — какая часть прироста обусловлена ростом цен, а какая — притоком средств?

Джан ван Эк: Подавляющая часть — это рост цен. Мне трудно представить, чтобы доля притока средств за последние 12 месяцев превысила 10–20 %.

Уилфред Фрост: Это весьма интересно. Я ожидал, что доля притока будет выше. Что, по вашему мнению, движет этим ростом? Возможно, ответ прост: чисто тема ИИ?

Джан ван Эк: Да. Философия инвестиций VanEck заключается в том, чтобы рассматривать вопросы с максимально широкой макроэкономической перспективы. Я называю это «макро на 10 лет», то есть взгляд на будущее на десятилетний горизонт. Суть в том, чтобы к 2036 году мы могли сказать: какие темы оказали наиболее глубокое влияние на мир и, соответственно, на финансовые рынки? Такой подход позволяет отсеять множество шумов.

Я считаю, что останется как минимум три вещи: ИИ, подъём Индии и чрезмерное государственное заимствование, во главе которого стоят США, Великобритания и Япония. С точки зрения ИИ логика предельно проста: спрос на вычислительные мощности высок, а предложение отстаёт. Полупроводники очевидно занимают центральное место.

Если углубиться дальше, мы попадём к Nvidia (международная компания, лидер в области GPU и ускоренных вычислений для ИИ). Одна из причин, почему наш ETF опережает другие фонды полупроводников, — в том, что он фокусируется лишь на 25 крупнейших акциях и допускает максимальную долю одной позиции до 20 %. Таким образом, он в значительной степени «попал в поезд» Nvidia.

Сама Nvidia заслуживает отдельного эпизода. Остаётся ли у нас уверенность в секторе полупроводников и в Nvidia сегодня? Мой ответ — да. Никто не может гарантировать, что компания не потеряет свои конкурентные преимущества, однако я уверен, что через десять лет Nvidia по-прежнему будет одним из лидеров. Отчасти потому, что она уже превратилась в «хост-платформу» для ИИ, а не остаётся прежним производителем отдельных чипов или GPU. Ранее такой бизнес был не только цикличным, но и крайне конкурентным.

Сегодня Nvidia обладает программной экосистемой, преимуществами в затратах и масштабе производства, а также более высокой энергоэффективностью. Другими словами, каждый потраченный доллар или фунт стерлингов на электроэнергию приносит более эффективные чипы. Её долгосрочный мультипликатор прибыли составляет чуть выше двадцати. Поэтому, несмотря на то, что за последние девять месяцев Nvidia не была самой «горячей» акцией в SMH, я по-прежнему считаю её очень надёжной частью портфеля.

Уилфред Фрост: Согласно вашим последним раскрытиям, доля Nvidia в SMH составляет около 17 %, а TSMC (Taiwan Semiconductor Manufacturing Company, крупнейший в мире завод по производству микросхем по заказу) — около 9 %. Позже я хочу подробнее обсудить их. Вы упомянули, что возможность получения значительной экспозиции к Nvidia важна; однако интересно и то, что, по крайней мере в этом году или, как вы говорите, за последние девять месяцев, рост был обусловлен не только такими крупными компаниями. В последние годы многие полупроводниковые компании фактически отставали от темы ИИ и лишь недавно смогли догнать.

Джан ван Эк: Совершенно верно. Методология SMH сочетает в себе как аналитическое мышление, так и долю удачи. Когда вы выбираете только 25 крупнейших компаний, в текущую инвестиционную эпоху (последние 15–20 лет) именно крупные капитализации действительно задают тон рынку. В секторе полупроводников насчитывается более 100 компаний, а исключение тех, кто находится в наиболее конкурентной части рынка, автоматически устраняет факторы, тормозящие рост.

Разумеется, это не применимо ко всем инвестиционным циклам. Однако в данный период это действительно усиливает влияние крупнейших победителей.

Уилфред Фрост: В краткосрочной перспективе рост на 58 % в этом году явно демонстрирует значительное расширение движения. Акции производителей чипов памяти растут чрезвычайно стремительно. Может ли этот тренд продолжаться?

Джан ван Эк: Я сомневаюсь, что такой темп сохранится. Мы только что наблюдали исторический рост в мае, поэтому не ожидаю, что он будет продолжаться с той же скоростью. Однако я также не считаю рыночную оценку обязательно иррациональной. Вернёмся к «сверхмакро»-подходу: если спрос находится на высоком уровне, а предложение — на низком, то рынок капитала фактически говорит предпринимателям и бизнесменам: «Приходите сюда, нам нужны ваши инвестиции, мы готовы оценить ваш капитал, поскольку нам необходимо строить центры вычислительных мощностей для ИИ». В этом нет ничего удивительного.

Я считаю, что десятилетний горизонт работает, поскольку человеку свойственно смотреть в прошлое. Когда возникает крупный тренд — будь то подъём страны или появление новой технологии — нельзя пытаться понять масштаб строительства, ориентируясь лишь на прибыль компаний за несколько последних кварталов или на прежние применения технологии.

Разумеется, не все технологические тренды реализуются. В мире существует множество ложных «пузырей» и ложных технологий. Однако ИИ явно берёт мировые рынки за шиворот и трясёт их, чтобы пробудить.

Уилфред Фрост: Ещё один краткосрочный вопрос. Индекс KOSPI (Корейский комплексный индекс акций) сегодня вновь достиг рекордного максимума. За последние 18 месяцев он вырос втрое — по меркам национального индекса это поразительно. Движущей силой являются Samsung (Samsung Electronics) и SK Hynix (ведущий мировой производитель чипов памяти). На прошлой неделе индекс Кореи однажды вырос на 12 %. Не вызывает ли это у вас обратных ассоциаций? Например, с концом 2021 года, когда акции-«мемы» резко взлетели, а в 2022 году последовало серьёзное падение. Я знаю, что прогнозы по прибыли на акцию для этих производителей чипов памяти, особенно двух указанных компаний, действительно впечатляющи, поэтому это не то же самое, что «мем-горячка». Но есть ли какие-то сходства, которые заставляют вас насторожиться?

Джан ван Эк: В экосистеме ИИ я действительно вижу некоторые пузыри. В конце прошлого года ключевой вопрос заключался в финансовой устойчивости экосистемы OpenAI. OpenAI — одна из ведущих компаний по разработке моделей ИИ, владеющая ChatGPT; сможет ли Claude (ИИ-ассистент от Anthropic) её обойти? В эту «экосистему OpenAI» входят Oracle (ведущая компания в сфере корпоративного ПО и облачных вычислений), построившая вычислительные мощности для OpenAI с использованием кредитного плеча, и CoreWeave (компания облачных вычислений для ИИ). Обе компании тогда упали на 50 %.

Таким образом, даже внутри общего тренда ИИ можно наблюдать локальные пузыри или пузыри, связанные с конкретными компаниями. Отвечая на ваш вопрос, я действительно считаю, что сегмент чипов памяти представляет собой краткосрочный всплеск. Люди в подобных ситуациях не любят называть вершину, однако лично я отношусь с осторожностью к акциям производителей чипов памяти, поскольку в среднесрочной и долгосрочной перспективе они не обладают такими глубокими конкурентными барьерами, как Nvidia.

На этот рынок могут выйти новые участники. Сейчас действительно наблюдается дефицит, который предоставляет им ценовую власть. Основная причина резкого роста их прибыли — не увеличение объёмов продаж, поскольку производственные мощности ограничены, а именно повышение цен. Это также означает, что компании, использующие эти чипы, начнут искать пути их экономии.

Поэтому я согласен с вашим ощущением: здесь действительно много «пузыря». В наших фондах с активным управлением мы снижаем экспозицию в сегменте чипов памяти.

Уилфред Фрост: Nvidia составляет около 17 % SMH, второе место занимает TSMC, затем идут Intel, Broadcom, AMD, Micron, Texas Instruments, Qualcomm и другие крупные американские компании — каждая примерно по 6–7 %. Обладает ли TSMC аналогичным защитным барьером, как Nvidia, хотя и другого типа? Можно ли считать её защиту столь же надёжной?

Джан ван Эк: Да, я считаю, что обладает. TSMC не только обладает производственными возможностями, но и располагает капитальными ресурсами для строительства чрезвычайно дорогостоящих фабрик по производству чипов. Одно из общих преимуществ Nvidia и TSMC, на мой взгляд, — их тесное сотрудничество с широким кругом участников экосистемы, что позволяет им видеть почти всех клиентов и, следовательно, заранее понимать направления технологического развития и изменения потребностей клиентов. Большинство экспертов скажут, что TSMC будет существовать и через десять лет и станет одним из выживших.

Уилфред Фрост: Вы упомянули, что Oracle и CoreWeave сильно просели с пика в конце октября прошлого года до «дна, связанного с иранской войной» в марте — Oracle почти потеряла половину стоимости, что для компании её масштаба весьма значительно. Я слышал, как вы в другом подкасте говорили, что не стоит слишком беспокоиться о пузыре ИИ в целом, поскольку он уже как бы лопнул один раз. Но как вы получаете уверенность в том, чтобы снова купить нужные компании в такие моменты? Особенно учитывая, что большая часть обсуждаемых нами компаний пока не вышла на биржу, и инвесторы могут участвовать в них лишь косвенно.

Джан ван Эк: Звучит как типичный ответ эмитента ETF, однако на уровне компаний диверсификация — бесспорно более разумный подход. Что касается временного аспекта, то в рамках такого тренда лучше покупать на коррекции, чем в пиковый момент. Мы уже говорили о денежных потоках в SMH, и, на мой взгляд, значительная часть активов фонда поступила от инвесторов, которые купили его много лет назад и позволили приросту происходить естественным путём. Это в некотором смысле здоровая ситуация, поскольку за фондом не гоняются «быстрые деньги».

Разумеется, «быстрые деньги» гоняются за акциями производителей чипов памяти и за самыми «горячими» точками экосистемы. Тем не менее в наших широких модельных портфелях мы по-прежнему переобложены в сектор полупроводников, хотя сейчас начинаем немного фиксировать прибыль.

ETF и управление активами

Уилфред Фрост: Давайте поговорим шире о компании VanEck. Мы уже упомянули SMH. Готовясь к эпизоду, я впервые осознал, что, хотя компания была основана в 1950-х годах, вы вошли в сферу ETF лишь в начале 2000-х.

Джан ван Эк: В 2006 году. Мы уже 20 лет работаем на рынке ETF.

Уилфред Фрост: Я раньше не знал об этом. Очевидно, ETF сегодня — самая крупная часть вашего бизнеса.

Джан ван Эк: Да, безусловно, самая крупная. Доля ETF в управляемых активах составляет более 95 %. Хотя у нас остаётся активное управление, сфокусированное в основном на золотых рудниках, ресурсах и развивающихся рынках — это тоже важно для нас. Я регулярно встречаюсь с менеджерами активных фондов.

Уилфред Фрост: Мы недавно приглашали Джереми Грантэма, и слушатели могут вернуться к тому эпизоду. Он был одним из первых сторонников ETF и высоко ценил влияние Джека Богла — основателя Vanguard — на отрасль. Миссия Богла заключалась в том, чтобы вознаграждать сотрудников за снижение затрат для клиентов — это было новшеством, которое Vanguard внедрила около 50 лет назад. Была ли эта идея также ключевой при развитии вашего бизнеса ETF? То есть, принося пользу клиентам и снижая издержки, вы в долгосрочной перспективе получаете и собственную выгоду?

Джан ван Эк: Конечно, это игра на масштабе. Я считаю, что в сфере частных фондов и хедж-фондов активное управление может быть делом «неэкономии масштаба». Если денег слишком много, вы не сможете управлять ранними венчурными фондами или фондами малых капитализаций. Эти стратегии имеют жёсткие ограничения по объёму. Вы просто не сможете управлять слишком большими суммами.

ETF — наоборот, игра на масштабе. Чем больше AUM, тем шире круг клиентов, которых можно обслужить. Мы не конкурируем с Vanguard в ядре клиентских портфелей; однако в специализированных нишах, где мы конкурируем, мы стараемся делать комиссии максимально конкурентоспособными.

Я участвую в подобных подкастах, чтобы через исследования выстраивать синхронизацию с клиентами. В частных или активных фондах менеджеры могут совместно инвестировать с клиентами, чтобы выравнивать интересы; однако у нас есть множество узкоспециализированных ETF, и мы не можем одновременно владеть всеми. Поэтому наш способ синхронизации с клиентами — это публикация исследований, в которых мы чётко объясняем, что в данный момент нам нравится, а что — нет. Именно поэтому мы выпускаем ежеквартальные обзоры. Иногда мы оптимистично настроены по многим направлениям, иногда — нет.

Уилфред Фрост: Вы уже упомянули термин «активный». Многие воспринимают ETF как пассивные инструменты и считают, что либо нужно инвестировать в пассивные ETF, либо передавать средства традиционному активному менеджеру, который будет формировать портфель по одной акции. Как быстро вы можете запустить новый ETF, например, по новой теме? Как вы корректируете существующие ETF? Будете ли вы прямо называть себя эмитентом «активных ETF»?

Джан ван Эк: В ETF существует два типа активных решений. Первый — выбор самих ETF. У VanEck есть множество узкоспециализированных ETF, а также более широкие продукты. Вопрос «владеете ли вы ETF по полупроводникам?» — сам по себе является активным решением. Даже если сам инструмент ETF может быть пассивным, выбор весов и момент входа — это крайне активные решения.

С точки зрения VanEck, это практически самое важное решение. Мы смотрим на мир через призму того, что распределение активов и выбор классов активов чрезвычайно важны для инвестора. Наша история началась с первого в США фонда золота, и мы считаем, что золото в определённые периоды является чрезвычайно мощным диверсификатором в портфеле. Хотя я не столь категорично «бычий» по золоту, как мой отец, это всё равно активное решение.

Второй вопрос: есть ли необходимость в активных ETF? В США это более актуально, чем в Европе. У нас действительно есть несколько активных ETF. Приведу два примера. Первый — это активный ETF по выбору акций в сфере криптовалют и цифровых активов. После запуска нашего ETF по Ethereum я начал обсуждать его с клиентами и обнаружил, что многие вообще не знают, что такое Ethereum (платформа для смарт-контрактов и децентрализованных приложений), почему он показывает те или иные результаты и какие у него риски.

Как управляющий активами, наша задача — описать как возможности, так и риски. Поэтому я сказал: давайте сместим фокус и предложим активный фонд в этой области. Инвестору не нужно следить за волатильностью Ethereum, какого-либо Bitcoin-майнера или финтех-компании вроде Revolut; мы будем отслеживать всю отрасль и активно корректировать распределение. Это активный ETF по отбору акций.

Второй пример — активный ETF по распределению между реальными активами и сырьевыми товарами. Если вы не хотите выбирать между золотом и нефтью или между нефтью и акциями нефтяных компаний, вам подойдёт такой активный ETF.

Уилфред Фрост: Какие тикеры у этих двух ETF?

Джан ван Эк: ETF по отбору акций цифровых активов — NODE. Мой коллега Мэттью Сигел активно ведёт X/Twitter и публикует ежедневные комментарии по составу портфеля — вы можете подписаться на него. ETF по распределению реальных активов — RAX.

Уилфред Фрост: Подчеркну для слушателей: Джан, безусловно, имеет личную заинтересованность в этих ETF, и настоящий подкаст не является прямой финансовой рекомендацией. Последний вопрос об индустрии ETF: как вы оцениваете риски, связанные с растущей концентрацией ETF на общем рынке? Этот вопрос относится скорее к крупным ETF по индексу S&P 500, а не к упомянутым вами активным или специализированным ETF. Когда скептики называют это одним из главных рисков, насколько обоснованы их опасения?

Джан ван Эк: У нас, возможно, не хватит времени обсудить все структурные последствия для рынка. Я назову две особо тревожные области, причём в основном в сфере фиксированного дохода. Во-первых, это низкая ликвидность на рынке облигаций. Если у нас есть ETF по облигациям, то реально торгуемые облигации в его портфеле могут составлять лишь 5–10 % в день. Это означает, что за кулисами должны быть участники — например, брокеры, — обеспечивающие котировки по этим облигациям.

В условиях рыночного кризиса участники снижают риски, поэтому эффективность торговли такими ETF может упасть. Кто-то скажет, что они точнее отражают цены, и, возможно, это так, но в любом случае спреды будут расширяться, торговые издержки возрастут, а цены могут упасть. Вторая тревога не связана с ETF напрямую, но это мой самый большой страх в отношении финансовых рынков — проблемы с расходами правительств развитых стран. Если говорить только о ETF, то мой главный страх — это фиксированный доход.

Последствия макроэкономического долга

Уилфред Фрост: За последнюю неделю, за исключением начала этой недели, мы действительно наблюдали заметный рост доходности облигаций. Доходность 10-летних казначейских облигаций США поднялась выше 4,6 %, тогда как ранее она стабильно держалась около 4,3 %. Подобные изменения вызывают у вас мысли о самом большом макроэкономическом страхе?

Джан ван Эк: Вы, вероятно, угадаете, что я обожаю графики с десятилетним горизонтом. Я всегда говорю: любой график с горизонтом менее десяти лет — это «графический преступление». Разумеется, при условии наличия данных; если данных нет, нужно найти более длительную историческую аналогию.

Джан ван Эк: Доходность 30-летних государственных облигаций Великобритании и Японии в прошлом году достигла многолетних максимумов, и этот тренд продолжается и в этом году. Я считаю, что причины в каждой стране немного различаются. В Великобритании, возможно, присутствует политическая нестабильность или, по крайней мере, более высокая неопределённость на высшем уровне, чем в США.

Рынок государственных облигаций, на мой взгляд, — один из самых странных и неэффективных рынков мира, поскольку он часто «замораживается» в определённой парадигме и теряет связь с реальностью. Например, до европейского кризиса доходность испанских и греческих облигаций была ниже доходности немецких облигаций — что никогда не имело логического объяснения. Затем в какой-то момент цены были резко переоценены.

Поэтому действительно интересно и показательно то, что инвесторы на рынке облигаций требуют от Великобритании и Японии более высокой долгосрочной доходности. Я также очень обеспокоен США, но в жизни всё решает момент. Я слежу за доходностью 10-летних казначейских облигаций США и обычно один из самых тревожных людей; однако я также знаю, что сейчас нахожусь на этапе, когда другие ещё не слишком обеспокоены.

Доходность 10-летних казначейских облигаций США ещё не пробила многолетние максимумы — она по-прежнему находится в торговом диапазоне. Но это тот показатель, за которым я слежу очень внимательно. Для контекста: бюджетный дефицит США два года назад достиг пика в 6,5 %. Благодаря доходам от пошлин Трампа дефицит снизился, и я прогнозировал, что в этом году он опустится до нижней части диапазона 5 % — что по-прежнему очень высоко (теоретически он не должен превышать 3 %), но направление правильное.

Если США потратят 500 млрд долларов на эту иранскую войну, дефицит внезапно вновь вырастет до 6,5–6,9 %. Я не вижу, чтобы рынок не обеспокоился этим.

Уилфред Фрост: Очень интересно, что за последние две недели мы также наблюдали сильную корреляцию. Даже если триггером стало Великобритания или Япония, все двигались синхронно из-за ухудшения долговой динамики. Даже если США не столь рискованны, как Великобритания или Япония, рост доходности по 10-летним или 30-летним облигациям, по-видимому, потянет и США за собой. Считаете ли вы, что это будет напрямую негативно влиять на такие активы, как SMH, даже если SMH ставит на долгосрочные темы, в которые вы верите? Снизятся ли P/E-мультипликаторы (мультипликаторы «цена/прибыль») для растущих секторов?

Джан ван Эк: Безусловно. Я ещё не обсуждал с достаточным числом клиентов, что произойдёт, если рынок действительно утратит доверие к способности правительства США выполнять свои обязательства. Но я не думаю, что найдётся место, куда можно спрятаться. Уилфред, я часто говорю, что золото — это хедж в долгосрочной перспективе, но если все начнут бежать с финансовых рынков, золото тоже может быть распродано.

Поэтому я не вижу, почему полупроводники должны быть иммунны. В какой-то степени можно сказать, что технологический сектор не так сильно зависит от долга, поэтому прямая связь не так сильна. Но если все бегут к выходу, я не думаю, что кто-то сможет бежать в противоположную сторону.

Уилфред Фрост: Давайте поговорим о возможностях. Если мы войдём в более инфляционное десятилетие, это может быть одной из основных причин роста доходности. Вы считаете, что золото в краткосрочной перспективе может быть распродано, но в среднесрочной и долгосрочной остаётся привлекательным? Также расскажите о GDX (VanEck Gold Miners ETF — ETF по акциям золотодобывающих компаний). При текущем уровне цен на золото, даже если цена на сам металл не будет расти, эти компании не зарабатывают ли уже очень много?

Джан ван Эк: Да, их денежные потоки чрезвычайно сильны. Последние 15 лет золотодобывающие компании находились в буквальном аду. Во-первых, цена на золото была невысокой. Такие авторитетные институты, как Банк Англии, в конце 1990-х продавали золото по цене около 250 долларов за унцию.

Уилфред Фрост: Спасибо Гордону Брауну.

Джан ван Эк: Да, благодарим его. В ту эпоху золото не было важной частью инвестиционных портфелей. Позже золото снова начали включать в портфели, однако сами золотодобывающие компании были чрезмерно задолжены и не могли контролировать себестоимость добычи. Инвесторы год за годом разочаровывались в этих компаниях, и их оценки — то есть P/E — неуклонно снижались. Я считаю, что дно пришлось примерно на 2016 год. Фактически, акции золотодобывающих компаний упали на 90 % с 2011 по 2016 год.

В 2011 году люди думали, что после финансового кризиса правительства введут в экономику огромные объёмы денег, и золото, безусловно, выиграет; но этого не произошло. Таким образом, золотодобывающие компании столкнулись с множеством негативных факторов, и их акции рухнули.

Однако теперь они восстановили свои балансы: они меньше берут в долг, погасили много обязательств и сегодня обладают чрезвычайно сильными денежными потоками. Для меня золото — это очень долгосрочный тренд. Даже если вы не так обеспокоены расходами правительства США, как я, вы, скорее всего, будете покупать меньше казначейских облигаций США. Поэтому золото, на мой взгляд, вновь становится мировой первой валютой.

Если не доллар, то я не считаю, что это будет Китай, и не считаю, что это будет Индия. У них есть ограничения на движение капитала, и они сами не стремятся стать резервной валютой. При этом в культурном плане эти страны массово покупают золото. Поэтому я считаю, что золото вновь станет первой валютой. Это процесс, растягивающийся на годы. Оно также может некоторое время стоять на месте, поскольку в прошлом году сильно выросло.

Уилфред Фрост: Считаете ли вы, что золото в краткосрочной перспективе коррелирует с индексом S&P 500, а в долгосрочной — нет?

Джан ван Эк: Золото проявляет разные «характеры» в разные периоды. Иногда оно торгуется в паре с долларом, иногда — в паре с инфляционными опасениями. Но если вы принимаете мою аргументацию — что золото является мировой валютой, — то многие недавние движения становятся логичными. Например, в прошлом году, даже при низкой инфляции в США, глобальный спрос на золото как альтернативную валюту оставался очень высоким. Поэтому то, что происходит в США, не так уж и важно.

Аналогично, если страны Персидского залива вдруг лишатся источников дохода и им понадобятся наличные для оплаты счетов, они будут продавать всё, что можно, а золото — это глубокий и крупный рынок. Поэтому после начала иранского конфликта продажа золота была вполне оправданной. Это соответствует моему взгляду на глобальные драйверы.

Уилфред Фрост: Я просмотрел ваш список ETF и заметил, что у вас есть несколько продуктов, связанных с твёрдыми активами и инфляционной экспозицией. Например, Nuclear and Uranium ETF (тикет NLR), объём которого приближается к 5 млрд долларов; редкоземельные элементы и стратегические металлы — около 3 млрд долларов; OIH (ETF по нефтесервису) — около 2,5 млрд долларов, о котором Ларри Макдональд неоднократно говорил в эпизодах. Сознательно ли вы развивали эти ETF в последние годы или они существовали всегда, просто сейчас получили внимание рынка?

Джан ван Эк: Они существовали всегда. Когда мы только входили в бизнес ETF, мы использовали своё преимущество в сфере глобальных ресурсов, золота и развивающихся рынков. Это были наши первые ETF. В то время на рынке было гораздо меньше ETF, поэтому эти продукты обычно были первыми на рынке.

Мы тогда думали, что людям захочется торговать нефтесервисом и ядерной энергетикой. Тема ядерной энергетики ждала своего часа. Я помню, что NLR, вероятно, был запущен во второй или третий год нашей работы с ETF — примерно в 2007 или 2008 году. Но он был настолько непопулярен, что пять лет назад объём этого ETF составлял менее 20 млн долларов.

Уилфред Фрост: С менее чем 20 млн долларов до 4,7 млрд долларов всего за пять лет.

Джан ван Эк: Из-за чрезвычайно резкой смены политики. Я редко сталкиваюсь с подобным. Этим не громко заявляли политики, однако в США администрация Байдена в целом поддерживает ядерную энергетику, и ряд важных губернаторов-демократов также её поддерживают. Таким образом, ядерная энергетика стала двухпартийным консенсусом в США. На международном уровне Япония и многие другие страны, ранее отказавшиеся от атомной энергетики, вновь запустили активные программы, а Китай, разумеется, последовательно её развивает. Именно поэтому туда и пошли средства. В последние годы рост здесь был в основном обусловлен притоком капитала.

Развивающиеся рынки и криптоактивы

Уилфред Фрост: Я не осознавал, насколько велик этот рост. Давайте поговорим о развивающихся рынках (EM). Это общий взгляд на все развивающиеся рынки или особый акцент на Индии?

Джан ван Эк: Иногда, когда я говорю «макро на 10 лет», это звучит футуристично или неопределённо. Однако я считаю, что чем дальше вперёд мы смотрим, тем выше степень определённости некоторых трендов. Например, демография. С демографией не поспоришь. Что бы ни происходило сейчас, примерно через десять лет вы уже знаете, как будет выглядеть ситуация — сокращение населения или другой тренд.

Индия при руководстве Моди (премьер-министр Индии) провела множество реформ, благоприятных для бизнеса, и продолжает их проводить. Даже если эти реформы не попадают в заголовки в США — например, закон о банкротстве, трудовой кодекс и серия мер по дерегулированию и поддержке бизнеса — они продвигаются. Ни одна страна, проведшая столько реформ, благоприятных для бизнеса, не может не расти быстрее. Прогнозы показывают, что к концу десятилетия объём экономики Индии может достичь уровня европейского континента.

Для инвесторов более важный вопрос: можно ли на этом заработать? Рост ВВП не обязательно транслируется в рост прибыли или доходность фондового рынка. Случайно или нет, но Индия десятилетия назад также сместилась в сторону культуры, благоприятной для акционерного капитала. Когда такие компании, как Infosys (индийская ИТ-сервисная компания), и другие ранние технологические компании вышли на биржу, они создали огромное количество богатства. В Индии, похоже, сформировался общественный консенсус: быть богатым, даже очень богатым, — это приемлемо. Поэтому я объединяю эти два фактора — вот почему я так сильно оптимистично настроен по отношению к Индии в долгосрочной макроэкономической перспективе.

Уилфред Фрост: Как вы сказали, демографическая структура Индии чрезвычайно привлекательна: численность трудоспособного населения продолжает расти, тогда как в таких странах, как Китай, это уже не так. Меня также интересует ещё один ваш ETF. Вы упомянули, что у Nvidia и некоторых других компаний широкие «рвы защиты», и это, очевидно, важное для вас понятие. У вас также есть ETF с широким «рвом защиты».

Джан ван Эк: Если бы я спросил вас, какая компания в финансовом секторе имеет наибольшее количество аналитиков, пишущих по акциям, вы, вероятно, не подумали бы о Morningstar (компания по рейтингованию фондов и инвестиционным исследованиям). Однако это так. Я думаю, они не особенно продвигают этот факт, но действительно обладают такой исследовательской компетенцией.

Их методология анализа акций как раз и основана на понятии «рва защиты». Предпосылка заключается в том, что конкуренция на рынке чрезвычайно высока, и лишь компании, обладающие каким-то конкурентным преимуществом, могут долго сохранять сверхприбыль. «Ров» может формироваться за счёт технологий, эффекта масштаба или других факторов. Morningstar отбирает все компании и включает в свой список лишь те, которые, по их мнению, обладают «рвом защиты». Я думаю, в этот список попадает лишь около 5 % компаний — точную цифру я должен уточнить.

Затем они применяют формулу оценки, поскольку прогнозируют будущую прибыль и включают в ETF самые дешёвые акции из числа тех, у кого есть «ров защиты».

Уилфред Фрост: Этот ETF уже достиг объёма 11 млрд долларов. Рост был стабильным или резким?

Джан ван Эк: Строго говоря, сравнивать его с S&P 500 не совсем справедливо, но инвесторы, конечно, делают это. Многие годы он не только превосходил S&P 500 по годовой доходности, но и по совокупной доходности, поэтому большая часть роста AUM пришлась именно на тот период. То, что он сделал это в 2023 году, — поистине выдающееся достижение, поскольку 2022 год был годом падения технологических акций, а 2023-й — годом их отскока.

Эта методология имела отличные годы. В последнее время она немного отстаёт, поскольку пропустила взрывной рост полупроводников. Поэтому за последние годы она потеряла часть активов.

Уилфред Фрост: Расскажите о вашем текущем взгляде на криптоактивы. Когда вы почувствовали «тягу» или решили, что появление ETF по криптовалютам стало обоснованным? Мне также интересно, как идут дела с их внедрением: остаются ли на рынке ещё «граничные» покупатели, покупающие криптоактивы впервые?

Джан ван Эк: В 2017 году мы стали первым эмитентом ETF, подавшим заявку на создание Bitcoin ETF. Причина проста: я рассматриваю биткоин как конкурента золота. В то время биткоин рос гораздо быстрее, чем сейчас. Некоторые клиенты разделяли эту точку зрения. Поэтому мы считали, что биткоин станет альтернативой, подобной платине и серебру по отношению к золоту. Он не обязательно заменит золото, но может стать его дополнением.

Перенесёмся в настоящее: я считаю, что Уолл-стрит за последний год в основном усвоил лучшее из криптоиндустрии: децентрализацию и прозрачность блокчейна, его работу 24/7 и программируемость валюты. Это звучит технически.

Уилфред Фрост: Мы любим технические детали.

Джан ван Эк: В 2026 году я называю его «годом цепочек корпоративного контроля». Такие институты, как Bank of New York (Банк Нью-Йорка и Мелона), JPMorgan (Джей-Пи-Морган) и Cumberland Trading (крупнейшая торговая компания Чикаго), пытаются создать то, что я называю «цепочками корпоративного контроля»: усвоить лучшее из существующих блокчейнов, но при этом сохранить контроль над экосистемой.

Они думают: «Это всё равно должна быть цепочка Уилфреда или какая-то другая цепочка, которую я контролирую, потому что я хочу удержать клиентов в своей сети». Вот где мы находимся сейчас. Почти все финансовые компании в США используют стейблкоины или какую-то часть криптоиндустрии и пытаются захватить свою экосистему. Я не думаю, что многим из них это удастся. Но именно так выглядит эволюция технологий в 2026 году.

Что касается других частей криптоиндустрии, победителей будет немного. Я считаю, что мы переживаем «криптозиму», и она не вернётся. Многие проекты и ПО через пять–десять лет утратят интерес и просто исчезнут.

Концепция блокчейна, безусловно, сохранится, стейблкоины сохранятся, биткоин сохранится, но многие другие элементы экосистемы, на мой взгляд, исчезнут.

Уилфред Фрост: Что насчёт самого биткоина или Ethereum — двух крупнейших активов? Они всё ещё на ранней стадии, или уже в середине или даже в конце жизненного цикла? Кстати, мне очень понравился тикер вашего Bitcoin ETF — HODL, это заставило меня улыбнуться.

Джан ван Эк: Кто знает. Моё мнение таково: биткоин в конечном итоге достигнет примерно половины капитализации золота. Поскольку золото тоже растёт, целевая цена биткоина остаётся в несколько раз выше текущей. Я также напоминаю многим американским инвесторам, что они, похоже, забыли: в прошлом году биткоин установил новый исторический максимум, а текущий год — четвёртый в цикле халвинга (каждые четыре года награда за блоки биткоина уменьшается вдвое). Каждые четыре года биткоин сильно падает. Поэтому его падение в этом году не удивительно. Фактически, мы его предсказали.

Уилфред Фрост: Вы чрезвычайно откровенны. Как CEO финансовой компании, насколько важны соответствующие законы? В США в этой сфере уже приняты два крупных закона. Они наносят серьёзный ущерб традиционным банкам, открывают огромные возможности для компаний вроде вашей или оказывают лишь маргинальное влияние?

Джан ван Эк: Я считаю, что влияние маргинальное. Каждый год мы выбираем тему для «галстуков» (tie theme), и в этом году, помимо празднования подписания Декларации независимости, мы говорим о трёх самых

TechFlow Logo

Платформа для поиска перспективных активов Главное о Web3, AI, золоте, акциях США и мировой экономике

Предложить статьюemail
Предложить темуmsg

Предупреждение о рисках: материалы сайта не являются инвестиционной рекомендацией. TechFlow не даёт торговых сигналов, не побуждает к совершению сделок и не оказывает связанных с торговлей услуг. В соответствии с уведомлением Народного банка Китая и ещё девяти ведомств о дальнейшей профилактике и пресечении рисков спекулятивной торговли виртуальными валютами просим читателей осознавать связанные с ними риски.

© 2024 TechFlow. Все права защищены.

Контакты: [email protected]

ICP-лицензия: 琼ICP备2022009338号