
Главный финансовый обозреватель Bloomberg: Когда каждая компания захочет иметь собственную биткоин-казну
Автор:Мэтт Левайн
Перевод: jk
Биткоин-казначейства
Суть довольно проста: американский фондовый рынок готов платить 2 доллара за криптоактивы стоимостью 1 доллар. Если у вас в руках находится крупный пакет криптовалюты, лучший шаг — объединиться с небольшой публичной компанией в США, чтобы удвоить стоимость ваших криптоактивов. Это породило ряд странных рыночных динамики и может спровоцировать ещё больше аномалий. На два из них стоит обратить внимание:
Во-первых, если вы владеете крупной суммой криптовалюты, вам определённо понадобится публичная компания. Поэтому предложение криптоинвесторам так называемых голых котировочных площадок (shell companies) стало весьма выгодным бизнесом (особенно для небольших публичных компаний с минимальной текущей деятельностью, которые легко трансформировать в чистые платформы для хранения криптоактивов). Например, если у вас есть биткоинов на 100 млн долларов, их объединение с публичной компанией может увеличить оценку до 200 млн долларов. Следовательно, даже если эта компания не представляет никакой ценности помимо статуса публичной, вы готовы выплатить её акционерам 40 млн долларов.
Во-вторых, если у вас крупный объём криптовалюты, ни в коем случае не продавайте её криптопокупателям; лучше продать акции рынку. Допустим, у вас 1000 биткоинов: продажа на криптовалютной бирже принесёт 118 млн долларов, но если упаковать их в IPO компании-казначейства, их стоимость составит уже 236 млн долларов.
Что касается первого момента, мы регулярно обсуждаем случаи, когда небольшие публичные компании выкупаются криптопредпринимателями и превращаются в казначейства. Однако этот подход неэффективен и хаотичен: если вы хотите вывести криптоактив на биржу через IPO, зачем искать обанкротившуюся публичную биотехнологическую компанию, вести переговоры с её руководством, согласовывать условия сделки и уволить учёных-биотехнологов? Почему инвестиционные банки не предоставляют готовые котируемые площадки напрямую, чтобы вместо мучительной переквалификации биотехнологических, игрушечных или алкогольных корпораций вы могли просто начать с нуля?
Разумеется, банки действительно ведут эту деятельность. Этот бизнес — предоставление публичных shell-компаний — называется SPAC (Special Purpose Acquisition Company). Cantor Fitzgerald LP (бывший генеральный директор которой занимал пост министра торговли США) специализируется именно на этом: как на стандартном привлечении средств через SPAC, так и на профильных сделках по объединению SPAC с биткоин-казначействами. В апреле мы упоминали Cantor Equity Partners Inc. Это спейс под крылом Cantor, который объявил о соглашении с Bitfinex/Tether и SoftBank о упаковке их биткоинов в публичную компанию. Компания будет называться Twenty One Capital Inc. Текущая цена торгов этим SPAC предполагает премию примерно в 200% к стоимости его биткоинового резерва. Для Tether и SoftBank эта сделка крайне выгодна. Не менее прибыльной она оказывается и для учредителя SPAC Cantor, который получит от неё щедрое вознаграждение.
Ниже пресс-релиз, опубликованный сегодня утром:
Компания Bitcoin Standard Treasury Company выходит на биржу посредством объединения с Cantor Equity Partners I Inc
BSTR на момент запуска разместит на балансе 30 021 биткоина — что сделает её четвёртой по величине публичной казначейской компанией — одновременно будет привлечено PIPE-финансирование на сумму до 1,5 млрд долларов. Это крупнейшее PIPE-финансирование среди всех сделок по объединению казначейских SPAC с биткоинами. Сам SPAC также внесёт около 200 млн долларов (точная сумма зависит от количества погашений)
BSTR Holdings Inc. («BSTR» или «Компания») объявила сегодня о подписании окончательного соглашения об объединении бизнеса с Cantor Equity Partners I, Inc. («CEPO») (NASDAQ: CEPO). CEPO является Special Purpose Acquisition Company, инициированной дочерней структурой Cantor Fitzgerald, которая является одним из ведущих мировых холдингов в сфере финансовых услуг и услуг в сфере недвижимости. После завершения сделки объединённая компания, как ожидается, начнёт торговлю под тикером «BSTR»…
Чистые средства будут использованы для приобретения дополнительных биткоинов и создания комплекса продуктов и консалтинговых услуг на базе нативного биткоин-рынка капитала.
Да, именно так. BSTR владеет примерно 30 021 биткоинами. При прямой продаже они стоят около 3,5 млрд долларов, однако при размещении через IPO их оценка должна достичь как минимум 7 млрд долларов. Cantor Fitzgerald целенаправленно предоставляет биржевые площадки для биткоин-резервов, поэтому BSTR выбрала объединение именно с Cantor Equity Partners I — обратите внимание, это не тот же Cantor Equity Partners, что участвовал в сделке Twenty One. Таким образом их биткоин-резерв выходит на публичный рынок. Стоимость этих биткоинов на бирже значительно превысит их номинальную цену как криптоактива, а учредитель SPAC Cantor возьмёт свою долю прибыли.
Однако я хочу остановиться на втором странном феномене: «Если у вас крупный объём криптовалюты, ни в коем случае не продавайте её криптопокупателям». Cantor Fitzgerald уже запустила казначейскую компанию Twenty One. Её бизнес-модель включает: (1) накопление биткоинов, (2) сохранение статуса публичной компании, (3) активное продвижение идей инноваций, будущего валют и услуг биткоин-рынка капитала и т.д. Бизнес-модель BSTR практически идентична. Twenty One — это биткоин-резерв, BSTR — тоже биткоин-резерв. Зачем им выходить на биржу отдельно друг от друга? Почему инвесторам нужно выбирать между двумя практически одинаковыми чистыми биткоин-резервами? (Не говоря уже о других аналогичных компаниях на рынке и MicroStrategy. Я просто указываю на то, что две крупные биткоин-казначейские структуры вышли через SPAC Cantor Fitzgerald с интервалом всего в несколько месяцев.)
Представьте себе такую сцену: представители BSTR обращаются к Cantor Fitzgerald со словами «У нас есть биткоин-резерв, нам нужны советы по рынку капитала». Cantor отвечает: «Отлично! У нас как раз отличные отношения с ребятами из Twenty One. Мы помогли им выйти на биржу. У них огромный пул биткоинов, „корпоративная архитектура, поддерживающая создание финансовых продуктов на основе биткоина“, стратегия „оптимального распределения капитала для увеличения доли биткоинов на акцию“. И их акции торгуются с серьёзной премией к стоимости биткоина. Наш план такой: мы свяжемся с ними, предложим разместить дополнительные акции, привлечь капитал, а затем по хорошей цене выкупить ваш биткоин-резерв. Что думаете?»
Но это абсурдно, потому что BSTR не намерена продавать биткоины как обычные биткоины. На криптовалютном рынке биткоин продается по курсу биткоина! Но упаковав его в акции, можно продать с 100%-ной премией! BSTR хочет выйти на биржу самостоятельно, а не продавать свой резерв стороннему покупателю.
«Файнэншл Таймс» во вторник описала эту сделку следующим образом:
По данным двух осведомлённых лиц, компания-спейс Cantor Equity Partners 1, привлекшая 200 млн долларов наличными в ходе IPO в январе этого года, ведёт заключительные переговоры с Адамом Беком, основателем криптоинституциональной группы Blockstream Capital, в рамках сделки по приобретению цифровых активов на сумму более 3 млрд долларов.
Данная операция перекликается с 3,6-долларовой сделкой по приобретению криптовалюты, которую Брендан Лютник заключил в апреле с SoftBank и Tether, и далее продвигает стратегию Cantor Fitzgerald по выкупу биткоинов через публичные shell-компании. Цель — использовать шанс на резкий рост цен на цифровые активы на фоне политики дерегуляции президента США Дональда Трампа…
Бек и Blockstream Capital получат акции платформы Cantor в обмен на свои биткоины, после чего платформа переименуется в BSTR Holdings.
Глядя на сделку с этой стороны, можно сказать, что Cantor «покупает» биткоины Blockstream, точно так же, как ранее «приобретал» биткоины SoftBank и Tether. Однако Cantor совершает покупку с огромной премией: вместо наличных он платит Blockstream акциями (только что созданной) публичной биткоин-компании, акции которых обычно торгуются с премией свыше 100% к базовому курсу биткоина. «Валюта» Cantor — акции публичной биткоин-компании — ценнее наличных денег.
У Twenty One также есть аналогичная «валюта» (собственные акции). Можно представить сделку, где Twenty One выкупает биткоины Blockstream за свои акции. Но как определить цену? Суть бизнес-модели биткоин-казначейств заключается в том, что Twenty One способна выпускать акции с премией, привлекать средства и покупать на них биткоины, увеличивая тем самым объём резерва на одну акцию. Это же лежит в основе стратегии Blockstream. Blockstream хочет получить премию за свои биткоины, но Twenty One не готова платить премию за покупку новых монет. (Ей выгодно «стратегически распределять капитал для максимизации биткоинов на акцию».) Перевод биткоинов в публичный рынок создаёт колоссальную добавленную стоимость, и каждый владелец резерва стремится присвоить эту прибыль себе.
В долгосрочной перспективе эта модель устойчива? Если каждый крупный держатель биткоинов сможет заработать больше, запустив собственное казначейство, то как существующие казначейские компании продолжат выкупать новые монеты? Разумеется, останутся мелкие инвесторы: у вас всего 0,1 биткоина, ради него не стоит идти на IPO, поэтому вы всё равно продадите его MicroStrategy, Twenty One, BSTR или другой фирме. Думаю, в итоге произойдут слияния биткоин-казначейств по схеме «акции на акции». Компании с меньшей премией будут поглощены компаниями с более высокой премией. Буду ждать публикации мнений о справедливости подобных сделок.
Так или иначе, на данный момент результаты торгов по BSTR выглядят не очень хорошо: в полдень сегодня акции SPAC торговались примерно по 13,93 доллара за штуку, что означает премию только около 39% к запасам биткоинов BSTR, что существенно ниже типичных ожидаемых мною премий свыше 100%. Возможно, рынок подобных сделок наконец начал насыщаться?
Рынок мем-коинов: не спрашивай, иначе поймёшь, что не чувствуешь «атмосферы»
В традиционном дизайне финансовых структур вы работаете в банке, и клиент говорит вам: «Мне нужен инструмент X для торговли, который отражает цену актива Y». Вам приходится тщательно продумывать, как связать X и Y. Возможно, вы разработаете механизм арбитража, позволяющий держателям Y обменивать их на X, обеспечивая синхронизацию цен. Может быть, вы соберёте корзину из Y и сделаете X торгуемой долевой долей в этой корзине. Или будете звонить трём банкам ежедневно за котировками Y и брать среднее значение для ежедневного расчёта X. Или выводите цену расчёта X исходя из исторического уровня неторгуемого индекса Y. Конкретное решение зависит от обстоятельств, но в целом задача сложная. Например: «Мне нужен торгуемый инструмент, отражающий цены на жильё в США». Конечно, идея отличная, всем она понравится, но о каких конкретно домах идёт речь? Как обеспечить точное отражение рыночных цен жилья?
Затем в мире криптовалют произошло по-настоящему великое финансовое открытие: вам вовсе не нужны сложные конструкции, достаточно полностью положиться на «вайб» (атмосферу). Вы объявляете: «Я выпускаю новый токен HomePriceToken, который будет отражать цены на недвижимость в США». Представители традиционных финансов, вроде меня, спрашивают: «Подожди, каким образом он отражает эти цены?» Вы отвечаете: «Так написано в названии, что не так? Это и есть HomePriceToken». Вы продолжаете: «Какой механизм арбитража реализован—», а вы прерываете: «Хватит болтать, это и есть HomePriceToken».
Это явление обычно называют «мем-коинами». Я часто шучу на эту тему, но это действительно интересное концептуальное новшество. Основная идея мем-коинов такова: (1) у токена есть имя, связывающее его с неким базовым понятием, и (2) цена его торгов связана с этим понятием не благодаря механизмам арбитража, а исключительно из-за самого имени. Когда люди чаще вспоминают Doge, цена Dogecoin растёт — вот и весь принцип.
Это открытие поразительно, поскольку оно открывает двери для финансовой капитализации вещей, у которых вообще нет рыночной цены. Стоимость жилья хотя и прослеживается (хотя и сталкивается со сложностями ликвидности и агрегирования данных), но мем-коины не ограничены традиционными активами. Мем-коины могут отражать летние хиты, популярность актёров, состояние демократической системы США. Не в формате предсказательных рынков — без расчётов на основе внешних фактов — а исключительно внутри мира мем-коинов. Если токен «Демократия» растёт, значит, демократия на подъёме, и наоборот. Без лишних вопросов.
Я не говорю, что это не абсурдно. Абсурдно, безусловно, но это занятный абсурд. Ниже приведён материал Тейлор Лоренц о мем-коинах, привязанных к сленгу поколения Z:
Ежедневно двадцатилетний студент Боэши скроллит соцсети в поисках нового сленга. Он отслеживает частоту употребления слов huzz, soyboy, baddie, mewing не только для общения с друзьями, но и ради инвестиций.
По мере того как новые тренды поколений Z и Alpha продолжают набирать популярность, незаметно формируется полноценная экосистема финансового секьюритизирования. Молодёжь вкладывает настоящие деньги в мем-коины, привязанные к популярным словам, надеясь заработать на всплеске их использования.
«Чем чаще используются эти глупые слова, тем выше цена токена», — говорит Боэши. «Чем популярнее слово, тем популярнее его монета».
«А существует ли механизм арбитража между частотой использования слов и ценой токена?» — вставляю я, но тут мой мозг окончательно зависает, а Боэши радостно игнорирует мой вопрос.
В этой зарождающейся экономике внимания вирусность приравнивается к стоимости валюты. Если какое-то слово набирает популярность, соответствующий токен взлетает. По мере затухания интереса цена падает. «Когда слово начинает становиться трендом, вы заметите корреляцию с пиками поиска в Google», — поясняет Боэши. «А последующее падение также соотносится с историческими графиками монеты». В настоящее время на альтернативной криптоплощадке Pump.fun представлены десятки мем-коинов, связанных с поп-терминами, доступных для покупки и продажи.
Что ж, ладно. Huzz. Rizz. Skibidi. Кроме того, ниже приведён полный исследовательский документ Альберто Марии Монгардини и Алессандро Мэйя о манипуляциях с мем-коинами:
В отличие от криптоактивов с утилитарной ценностью, таких как биткоин или Ethereum, стоимость мем-коинов преимущественно опирается на настроения сообщества, что делает их уязвимыми для манипуляций. Данное исследование провело межсетевой анализ экосистемы мем-коинов, изучив 34 988 токенов в блокчейнах Ethereum, BNB Smart Chain, Solana и Base. Охарактеризовав экономические характеристики токенов, мы отслеживали их динамику в течение трёх месяцев методом лонгитюдного анализа. Мы обнаружили, что среди высокодоходных токенов (>100%) впечатляющие 82,6% демонстрируют признаки активного применения искусственных методов стимулирования роста, призванных создать ложное впечатление рыночного спроса. К таким методам относятся спуллинг (wash trading) и ценовой инфляции на основе пулов ликвидности (LPI), определённая нами как вызов резкого роста цены посредством небольших стратегических покупок. Также выявлены доказательства схем, направленных на извлечение выгоды в ущерб инвесторам, таких как pump-and-dump и rug pull. Примечательно, что большинство задействованных токенов ранее подвергались спуллингу или LPI, что указывает на то, что ранние манипуляции зачастую прокладывают путь для последующей эксплуатации. Эти выводы иллюстрируют повсеместность манипулятивных практик среди мем-коинов с выдающейся доходностью и предполагают, что их драматический рост чаще обусловлен скоординированными искусственными действиями, нежели естественной рыночной динамикой.
Выпустить один из тех 17,4% мем-коинов без манипуляций выглядело бы просто слишком лениво.















