
L2 «Перекалибровка»: когда L1 становится собственным Rollup, каков будет финал для Ethereum?
Автор: imToken
«Не поглощает ли L2 ценность L1?» «Потеряет ли Ethereum свою глобальную компонуемость?», в те два года, когда L2 были на пике популярности, подобные тревоги практически наполняли собой всё сообщество Ethereum.
В рамках фреймворка масштабирования Ethereum того времени L1 представлял собой стабильный, но дорогой слой расчетов, а L2 — дешевый и эффективный слой исполнения. Это действительно позволило Ethereum получить больше блочного пространства, но одновременно с этим постепенно привело к потере целостного опыта работы как «единой цепи».
Поэтому на протяжении последних двух лет именно эти вопросы побуждали Ethereum пересмотреть отношения между L1 и L2.
С одной стороны, базовый уровень Ethereum (L1) постоянно повышает лимит газа, внедряет stateless-архитектуру и валидацию через zkEVM, уже не ограничиваясь ролью низкотехнологичного расчетного фундамента; с другой стороны, дискуссии в сообществе набирают обороты: ещё в начале года Виталик Бутерин открыто заявил, что по мере усиления собственных возможностей масштабирования основной сети Ethereum некоторые из первоначальных предпосылок дорожной карты, составленной пять лет назад и рассматривавшей L2 как главный механизм масштабирования, уже претерпели изменения (подробнее: Разбираем размышления Виталика о L2: прощание с фрагментацией и возврат на верный путь этапа нативных Rollup).
А недавно исследователь Ethereum Барнабе Монно высказался за необходимость заново оценить долгосрочные отношения между L1 и L2, включая вопросы о том, как L2 будет создавать ценность в будущем, почему требуется существенно сократить время достижения финальности, и может ли сам L1 при постепенном внедрении систем доказательств в процесс верификации основной сети стать своего рода «собственным Rollup’ом».
Хотя эти взгляды пока не означают утверждённый протокольный курс, они предоставляют ценную точку обзора.
В конечном счете,проблема, с которой сегодня сталкивается Ethereum, заключается не просто в продолжении увеличения блочного пространства, а в определении новой специализации между L1, L2, слоем исполнения и слоем расчетов после того, как транзакции, активы и пользовательские состояния будут распределены по всё большему числу сред исполнения.

1. Ethereum не «отказывается» от L2, но должен найти новую нишу
Честно говоря, на начальном этапе формирования стратегии масштабирования Ethereum, ориентированной на Rollup, главная задача L2 была относительно узкой: предоставить Ethereum больше и более дешевого пространства для транзакций.
При существовавших тогда технических условиях такое разделение труда было вполне оправданным.
Поскольку всем валидаторам Ethereum приходилось заново исполнять транзакции уровня L1, пропускная способность основной сети не могла агрессивно расти в краткосрочной перспективе. Rollup же мог пакетно выполнять транзакции вне сети, отправляя обратно на основную сеть лишь сжатые данные или криптографические гарантии состояния, что значительно снижало стоимость единицы транзакции при сохранении определенных уровней безопасности Ethereum.
Таким образом, стратегия масштабирования разделилась на две параллельные траектории: L1 сохраняется умеренным, отдавая приоритет децентрализации и безопасности, а L2 принимает на себя новые транзакции, непрерывно снижая затраты благодаря технологиям blob-данных, сжатия и криптографических доказательств.
Однако сегодня исходные предпосылки этого разделения труда изменились.
В 2026 году Фонд Ethereum переорганизовал работу по развитию протокола, объединив ранее относительно самостоятельные направления «расширение L1» и «расширение Blob» в единую линейку развития Scale. Повышение лимита газа, увеличение доступности данных, оптимизация клиентов исполнения, внедрение stateless-архитектуры и zkEVM-аттестатора включены в одну общую рамку масштабирования.
Иными словами, Ethereum больше не рассматривает масштабирование L1 и L2 как два изолированных процесса, а начинает перераспределять мощности исполнения, консенсуса и данных с точки зрения всей системы в целом.
Эти изменения не означают, что Ethereum готов отказаться от L2 или собрать все активности обратно в основную сеть. Напротив, это означает, что L2 становится всё сложнее доказать свою долгосрочную ценность, опираясь исключительно на тезисы «более быстрые транзакции и меньший расход газа».
В конце концов, если сам L1 сможет увеличить мощность исполнения на несколько порядков, сохранив безопасность и децентрализацию, то стандартное исполнение через EVM и дешёвое блочное пространство перестанут быть эксклюзивным преимуществом L2; фокус задач для L2 сместится в сторону дифференцированных потребностей, которые L1 не может обеспечить централизованно: например, оптимизация под конкретные приложения, функции конфиденциальности, а также более гибкие модели управления и экономики.
В этом году Фонд Ethereum в последнем заявлении о взаимоотношениях L1 и L2 также прямо подчеркнул этот момент. Раньше главной целью L2 было масштабирование Ethereum, где дифференциация и кастомизация играли второстепенную роль; сейчас же приоритет смещён на предоставление уникальных функций при одновременном вкладе в дополнительную масштабируемость.
Соответственно, L1 должен стать достаточно мощным, разрешительным (permissionless) и устойчивым глобальным хабом, берущим на себя функции расчетов, единого состояния, ликвидности и экосистемы DeFi.
Фактически это переводит L2 из разряда единого технологического класса на континуум более сложной спектральной шкалы:
- На одном конце спектра находятся Rollup, максимально сохраняющие атрибуты безопасности Ethereum: они стремятся уменьшить зависимость от мультиподписных комиссий по безопасности, открыть permissionless-механизмы проверок и гарантировать, что даже в случае остановки операционной команды пользователи смогут беспрепятственно вывести средства через L1;
- В середине расположены среды исполнения, наследующие часть атрибутов Ethereum согласно бизнес-потребностям: они могут обладать расширенными правами администрирования, независимыми сортировщиками (sequencers) или специальной compliance-логикой в обмен на повышение производительности, конфиденциальности и операционной гибкости;
- На другом конце могут располагаться отдельные блокчейны, использующие EVM, токены Ethereum или интегрирующие часть межсетевых механизмов, но остающиеся относительно самостоятельными в вопросах безопасности и расчетов;
Именно поэтому говорят, что Ethereum не собирается отказываться от L2, а лишь переоформляет разделение труда. По сути говоря, в последние 3–5 лет L2 прежде всего ассоциировались с конкретной технологией масштабирования, тогда как в будущем они с большей вероятностью станут набором сред исполнения, выстраивающих различные связи по уровню безопасности, расчетов и ликвидности с Ethereum.

2. Интероперабельность — это не только кроссчейн, а вопрос взаимного доверия к состоянию
Тем не менее, по мере расширения Ethereum в систему, состоящую из множества L2, всплывает ещё один хорошо известный вопрос: всё большее количество сетей L2 неизбежно приводит к фрагментации ликвидности, состояний счетов и пользовательского опыта.
Это ярко проявилось на практике в последние годы: так, пользователь может хранить активы в одной сети, использовать приложение в другой и вынужден обращаться к третьей для завершения транзакции. В результате один и тот же стейблкоин получает разные версии в разных сетях, а одному счету приходится обслуживать множество токенов для газа, межсетевых мостов и различных точек входа в активы.
В связи с этим интероперабельность становится всё более значимым элементом дорожной карты Ethereum.
Команда разработчиков протокола Ethereum сосредоточила внимание на направлении улучшения UX (Improve UX) на 2026 год на двух ключевых аспектах: нативная абстракция счетов и интероперабельность. Команда считает, что ключ к решению проблемы фрагментации L2 заключается в том, чтобы Ethereum «опять ощущался как единая цепь». Для реализации этой концепции критически важно развитие архитектуры на основе намерений (intents).
- В частности, открытый фреймворк намерений (Open Intents Framework) позволяет пользователям задавать лишь желаемый результат — например, «преобразовать актив в сети A в USDC в сети B» — а расчёт пути, предфинансирование, исполнение и ребалансировку выполняют Solvers на бэкенде (подробнее: Когда «намерения» становятся стандартом: как OIF завершает эру кроссчейн-фрагментации и возвращает Web3 к интуитивности?);
- Дальнейшее развитие Ethereum Interoperability Layer (EIL) направлено на создание trustless-транспортного уровня, который обеспечивает для кросс-L2 транзакций опыт, полностью сопоставимый с использованием внутри одной цепи (подробнее: Дорожная карта Ethereum Interop: как пройти «последнюю милю» к массовому принятию).
Со стороны счетов обновление Pectra, через EIP-7702, уже дало возможность традиционным EOA временно исполнять код смарт-контрактов, поддерживая пакетную обработку транзакций, оплату газа третьими лицами (paymaster) и механизмы восстановления. Будущие решения по нативной абстракции счетов, такие как EIP-8141, призваны глубже интегрировать логику smart accounts непосредственно в протокол, делая кошельки на базе смарт-контрактов стандартом по умолчанию и сокращая зависимость от внешних Bundler, Relayer и посредников.
Механизмы быстрого подтверждения на уровне L1 пытаются выдать усиленный сигнал подтверждения в течение нескольких десятков секунд до наступления полной финальности. Это способно сократить время ожидания приложений в большинстве обычных сценариев, что напрямую принесет пользу всем кроссчейн-приложениям, полагающимся на финальность L1, и имеет решающее значение для мостов, расчета стейблкоинов и торговли RWA.
Потому что настоящий барьер для многих кроссчейн-взаимодействий заключается не в технической возможности отправить сообщение, а в вопросе: когда целевая цепь сможет окончательно убедиться, что состояние исходной сети не будет отменено.
Часто упускается из виду, что упаковка транзакции в блок ещё не гарантирует её финальности: с точки зрения пользователя она может отобразиться как успешная буквально через секунды, однако для мостов, бирж, кредитных протоколов и кроссчейн-solvers им по-прежнему необходимо оценивать риск реорганизации блоков (reorgs) и определять, безопасно ли выпускать активы или инициировать следующие действия в другой сети.
Именно поэтому большинство современных кроссчейн-сервисов, имитирующих «мгновенное зачисление», на самом деле не ждут полного завершения расчётов в исходной сети, а используют предварительное финансирование со стороны Solvers или поставщиков ликвидности. Подобный подход улучшает пользовательский интерфейс, но никак не устраняет фундаментальную задержку на нижнем уровне.

Долгосрочной целью Ethereum является поэтапное сокращение времени достижения финальности с минут до секунд. При этом это не единичное запланированное обновление, а комплекс исследований, требующих ступенчатой реализации: от разделения голосования за финальность от выбора форков и оптимизации наборов валидаторов, агрегации голосов и сетевого распространения вплоть до модификации самого консенсусного протокола.
В совокупности, качественная интероперабельность — это не просто добавление единой кнопки для кроссчейн-переводов на полудюжине сетей, а создание условий, при которых различные среды исполнения смогут быстрее и дешевле доверять состоянию друг друга.
3. Что останется от границ слоёв, когда и L1 превратится в Rollup?
Если переосмысление роли L2 и сокращение времени финальности всё ещё вписывается в реструктуризацию существующей многоуровневой архитектуры, то второе замечание Барнабе затрагивает само определение L1 и L2: по мере интеграции криптографических доказательств в основную сеть Ethereum, L1 в конечном итоге может стать своего рода «собственным Rollup’ом для самой себя».
На первый взгляд это звучит парадоксально.
Ведь Rollup традиционно понимается как надстроечный слой масштабирования поверх L1, выполняющий транзакции вне сети, а затем передающий результаты сверки состояния на L1. Если Ethereum изначально представляет собой базовый консенсусный и расчетный уровень, каким образом он может стать собственным L2?
Чтобы понять эту идею, необходимо рассмотреть «Rollup» вне строгих иерархических рамок. В современной архитектуре Ethereum узел, получив блок, обязан заново выполнить в нём все транзакции, самостоятельно рассчитать изменение состояния и проверить соблюдение блокчейном правил протокола.
Такой подход гарантирует автономность валидации узлов, но также означает, что общая вычислительная мощность сети жестко ограничена оборудованием обычных участников. Чем больше операций содержится в блоке, тем больше аппаратных ресурсов и времени требуется валидаторам для его обработки.
В будущем по мере отладки доказательств в реальном времени и развития L1-zkEVM транзакции по-прежнему могут обрабатываться высокопроизводительными узлами исполнения, но рядовым валидаторам не придётся вручную исполнять каждую операцию. Например, узел исполнения рассчитает результат и создаст криптографическое доказательство корректности (validity proof), а остальным валидаторам останется лишь проверить его компактный и ресурсоёмкий формат, подтверждающий корректность перехода состояния.
С точки зрения соотношения исполнения и верификации это действительно перекликается с концепцией Rollup: выделенная группа отвечает за высокопроизводительные вычисления, результаты которых сворачиваются в криптографические доказательства, а широкому кругу валидаторов больше не нужно повторять тяжёлую математическую работу — они проверяют доказательство и фиксируют итоговое состояние.
Поэтому фраза Барнабе о «превращении L1 в собственный Rollup» лучше воспринимается как обобщение данной архитектурной модели, а не как заявление о физическом переносе основной сети Ethereum на какую-либо другую базовую цепь или её «понижении» до статуса собственного L2.
Его главный акцент состоит в том, что по мере вытеснения дублирующих вычислений на каждом узле криптографическими доказательствами, Rollup перестанет быть просто названием дополнительного слоя поверх L1 и трансформируется в универсальный шаблон архитектуры исполнения и верификации.

Это дополнительно стирает историческую границу между L1 и L2.
С одной стороны, L1 способен расширить собственные вычислительные границы благодаря доказательствам zkEVM; с другой — концепция Native Rollup предполагает, что L2 смогут напрямую вызывать встроенные инструменты верификации протокола Ethereum, позволяя L1 в более нативном и унифицированном формате подтверждать переходы состояний внутри L2.
На текущий момент каждому Rollup обычно приходится самостоятельно разрабатывать системы доказательств, контракты верификации, механизмы апгрейдов и комитеты по безопасности. В случае сбоев в системе доказательств, необходимости срочного обновления протокола или отказа операционной команды пользователи всё равно оказываются зависимыми от дополнительных структур управления и доверия. Долгосрочная векция Native Rollup состоит в том, чтобы встроить часть логики проверки Rollup непосредственно в функционал Ethereum, минимизировав потребность L2 во внедрении собственных защитных конструкций, обеспечив полноценное наследование правил смены состояний от L1 и открыв путь к отказу от многосторонних комитетов по безопасности.
Если продвинуть эту мысль ещё дальше, то при появлении множества L2, способных обмениваться доступом к своим состояниям благодаря ускоренному подтверждению на L1, единым алгоритмам доказательств и синхронизированной компонуемости, их связь с основной сетью больше не будет напоминать сегодняшнюю паутину межсетевых мостов.
Они скорее напоминают несколько вычислительных доменов, функционирующих под общим Ethereum-консенсусом: одни обслуживают универсальные финансовые операции, другие заточены под игры, социальные платформы или платежи, третьи предоставляют инструменты конфиденциальности или специфической compliance-логикой. Несмотря на различия в логике исполнения и продуктовой форме, все они опираются на единую проверяемую модель состояния, общий фундамент безопасности и систему расчетов активов.
Конечно, всё это всё ещё остаётся стратегической перспективой на долгую дистанцию.
Но независимо от того, в каком виде эти технологии реализуются на практике, они уже трансформировали четкую архитектурную грань между L1 и L2 в серию градаций по степени наследования безопасности.
Заключение
Историческая динамика всегда следует принципу: длительное единство неизбежно порождает распад, а длительный распад снова ведет к объединению.
Ранее Ethereum получил глобальную компонуемость благодаря общему состоянию, а позже, отдав выполнение на откуп Rollup, приобрел колоссальный масштаб. Сейчас ему предстоит решить обратную задачу: восстановить связность раздробленных активов, счетов и приложений, не аннулируя достигнутых успехов в масштабировании.
Для рядового пользователя идеальная архитектура Ethereum никогда не должна выглядеть как запутанная сетевая карта из десятков отдельных цепей, разнообразных gas-токенов и кроссчейн-мостов. То, где именно выполняется транзакция, откуда приходит ликвидность и кто проводит финальный расчет, можно и нужно постепенно делегировать кошелькам, dApps и базовому протоколу. Однако лежащие в основе допущения доверия, границы безопасности и механизмы вывода средств ни в коем случае не должны исчезать из поля зрения ради удобства интерфейса.
Таким образом, конечной точкой развития L2 станет не вытеснение L1 и не исчезновение под прессом его бесконечного масштабирования, а формирование набора сред исполнения с различными функциями и параметрами производительности, способных совместно пользоваться безопасностью, ликвидностью и синхронизацией состояний.
В прошлом Ethereum увеличил пропускную способность за счёт разделения процессов исполнения.
Перед следующим этапом мы увидим, сможет ли эта экосистема, пройдя через этап фрагментации, вновь слиться в единое целое под именем Ethereum.














