Беседа с макроаналитиком: ИИ «высасывает» всю ликвидность с американского фондового рынка, а дно для биткоина — 40 000 долларов

Подготовка и перевод: TechFlow

Гость: Лукас Громан, основатель FFT LC, стратег-макроэкономист институтов

Источник подкаста: Coin Stories

Оригинальное название: Ожидается ли «дно» биткоина на уровне 40 000 долларов?

Дата выхода: 5 июня 2026 г.

Ключевые тезисы

За последние 10 лет фьючерсы на долгосрочные американские государственные облигации обесценились относительно золота на 90 %, при этом ВВП продолжал расти — а это означает, что 90 % недостаточно. Такой жёсткий и прямой упрёк всем инвесторам прозвучал от Лукаса Громана, основателя FFT LC и макроэкономиста с 30-летним стажем на Уолл-стрит.

В этом эпизоде он представил чёткую и логически непротиворечивую аналитическую модель: на первый взгляд индекс S&P 500 неоднократно обновляет исторические максимумы, однако на деле за этим ростом стоят всего семь акций, связанных с искусственным интеллектом (ИИ), а биткоин — «последний работающий индикатор ликвидности» — уже подаёт тревожные сигналы.

Если вы хотите понять, почему Громан почти полностью распродал свой биткоин вблизи вершины и до сих пор не купил его обратно, почему он считает, что акции в долларовом выражении будут продолжать расти, но в выражении золота и биткоина — падать, а также почему технические индикаторы указывают на возможное тестирование уровня 40 000 долларов, этот подкаст стоит послушать.

Краткое изложение ключевых идей

Почему Лукас Громан до сих пор не покупает биткоин повторно?

• «Я купил совсем немного, но по сути ответ — нет. Я действительно не покупаю его снова. Я не продал всё, но большую часть — да».
• «Я наблюдаю за ситуацией. Биткоин пережил довольно тяжёлый период в последнее время».

Загадочное расхождение: рынок акций достигает новых рекордов, а ликвидность биткоина иссякает

• «Биткоин — это датчик ликвидности, возможно, последний, кто ещё работает нормально, и он сообщает нам тревожные новости».
• «ИИ высасывает весь кислород из комнаты, всю ликвидность. Я считаю, что то же самое происходит и с биткоином».

Иллюзия стоимости: как бухгалтерские методы завышают оценку ИИ-компаний

• «Чем быстрее вы строите и чем меньше у вас денежных потоков, тем выше и быстрее растут ваши отчётные прибыли — но при этом вы крайне истощены деньгами».
• «Как только строительство замедлится, рост выручки начнёт снижаться, и эффект отсроченной амортизации настигнет вас — тогда ситуация изменится на противоположную».

Рост в долларовом выражении и падение в выражении золота и биткоина

• «Мой базовый сценарий: акции сильно растут в долларовом выражении, но значительно падают в выражении золота и биткоина».
• «За последние 10 лет фьючерсы на долгосрочные американские государственные облигации упали относительно золота на 90 %, при этом ВВП продолжал расти — это говорит о том, что 90 % недостаточно».

Китайский контроль над редкоземельными элементами

• «Акции США на десятки триллионов долларов — особенно технологических компаний, но не только — основаны на редкоземельных элементах, объём которых как сырья чрезвычайно мал».
• «Китай доминирует в этой сфере. Он добился этого двумя способами: во-первых, работал над этим 30 лет; во-вторых, располагает большим количеством инженеров и менее строгими экологическими нормами».
• «Сейчас правительство США прямо вмешивается в эту сферу. А в истории, когда государство вмешивается в деятельность компаний, эти компании редко становятся хорошими объектами для инвестиций».

Ормузский пролив: «суетский момент» США

• «В моём базовом сценарии это похоже на человека, прыгающего с 100-этажного здания: пролетев 40 этажей, он говорит: „Это как полёт — прекрасно!“ Убивает не падение, а резкая остановка».
• «Когда вы сталкиваетесь с таким уровнем самоуспокоенности и таким масштабным сокращением запасов… Почему же пролив до сих пор не открыт? Именно это постоянно удивляет нас — тех, кто находится на «хвосте» распределения».

Почему Иран намеренно сохраняет Ормузский пролив закрытым?

• «Распределение спроса через цену означает рецессию. Именно это она и означает. При этом одновременно будет наблюдаться инфляция — стагфляционная рецессия».
• «Если я окажусь на месте Ирана — меня бомбили, я продержался до сегодняшнего дня, готовился к этому 40 лет, прорыл множество туннелей, и они разрушили гораздо меньше, чем думали».

Резкий рост экспорта «немонетарного» золота из США в Китай

• «В пяти из последних шести месяцев «немонетарное» золото стало крупнейшим экспортным товаром США».
• «Многие сторонники Трампа делали заявления вроде: „Трамп сократил торговый дефицит на X!“ Дефицит действительно сокращается, и главное маржинальное изменение — это экспорт золота».

Создание системы доказательства работы, где «сертификат = расчёт»

• «Мир движется к системе „no ticky, no washy“ („без квитанции — без стирки“). Что это значит? Это значит: США хотят редкоземельные элементы — привозите золото, иначе следующая партия не прибудет; Китаю нужна нефть — привозите золото, иначе следующая партия не прибудет».
• «Никто больше никому не доверяет. И в таком мире к чему придёт мир? К бухгалтерской книге, которой нельзя доверять — вам нужен способ расчётов, не требующий доверия».

Когда соотношение долга к ВВП достигает 130 %: что происходило в 58 случаях из 58

• «За 150 лет в 58 странах соотношение государственного долга к ВВП достигало 130 %. На сегодняшний день все 58 стран дефолтнули — в основном через значительный всплеск инфляции».
• «Если ИИ не уничтожит рабочие места, он не может быть величайшей вещью со времён интернета и не заслуживает таких оценок. Если же он действительно величайшая вещь и оценки обоснованы, то белые воротнички будут массово лишаться работы — а именно они обеспечивают половину налоговых поступлений в США».

Указывают ли технические индикаторы на «дно» биткоина в районе 40 000 долларов?

• «Если вы действительно купите в диапазоне 40 000–50 000 долларов, вы станете легендой — ведь вы почти на вершине продали».
• «Они прогнозируют дно примерно в третьем–четвёртом квартале, около 40 000 долларов. Я искренне считаю, что мы действительно можем увидеть этот уровень».

Почему Лукас Громан до сих пор не покупает биткоин повторно?

Ведущая Натали Брунелл: Давайте начнём с главного вопроса всех — о биткоине: вы уже начали покупать его снова или ждёте дальнейшего падения? Ведь за последние дни он показал себя весьма плохо.

Лукас Громан:

Последние дни были ужасными.Я купил совсем немного в качестве пробной позиции, но по сути ответ — нет, я действительно не вернулся на рынок.Я не продал всё, но большую часть — да. Поведение биткоина в последнее время — особенно за последние три-четыре дня — было довольно трудным.

Загадочное расхождение: рынок акций достигает новых рекордов, а ликвидность биткоина иссякает

Ведущая Натали Брунелл: Можете ли вы объяснить, почему это происходит? Мы видим, что рынок акций демонстрирует невероятную силу и неоднократно обновляет исторические максимумы. Это напоминает мне рынок акций 2021 года — каждый второй день — новый максимум, потом ещё один. Но тогда биткоин тоже показывал отличные результаты, и мы находились в бычьем цикле. Так в чём же причина сегодняшнего расхождения?

Лукас Громан:

Я не уверен, но моё рабочее предположение таково: если взглянуть на фундаментальные основы текущего рыночного движения, они на самом деле нездоровы. Индексы действительно достигают новых и новых максимумов, но фактически за этим стоят всего семь акций. Вчера я увидел график:если исключить акции, связанные с ИИ, индекс S&P 500 на самом деле слегка снизился по сравнению с уровнем до начала иранской войны. Я также видел другой график: если сравнить индекс MSCI США с индексом MSCI развивающихся рынков за пределами США и исключить из последнего TSMC, Samsung и ещё одну крупную компанию, связанную с ИИ или памятью, — то на первый взгляд создаётся впечатление, что развивающиеся рынки «раздавливают» США, но после исключения этих трёх-четырёх ИИ-компаний развивающиеся рынки оказываются «раздавлены». Проблема в широте рынка, и мы уже много говорили о ней; на мой взгляд, широта рынка при текущем уровне индексов крайне низка. В конечном итоге ИИ высасывает весь кислород из комнаты, всю ликвидность, и всё сосредоточено в одной области. Я считаю, что то же самое происходит и с биткоином — он также становится жертвой этой ситуации. Я считаю, биткоин — это датчик ликвидности, возможно, последний, кто ещё работает нормально, и он сообщает нам тревожные новости. В то же время нефть также высасывает ликвидность, и, возможно, следует сказать, что администрация Трампа и США в целом прилагают все усилия, чтобы снизить цены на нефть — в основном с помощью словесных заявлений и выпуска нефти из стратегических резервов Запада. Тем не менее цена нефти растёт. С момента начала войны она выросла примерно на 50 %, даже при относительно низких текущих уровнях. Таким образом, нефть высасывает ликвидность, сырьевые товары высасывают ликвидность, ИИ высасывает ликвидность. С точки зрения ликвидности любые активы, не относящиеся ни к одной из этих трёх категорий или не связанные с ними напрямую, показывают слабые результаты — в лучшем случае остаются на прежнем уровне, в худшем — падают.

Иллюзия стоимости: как бухгалтерские методы завышают оценку ИИ-компаний

Ведущая Натали Брунелл: Что касается ИИ-компаний, интересно, что одни называют это пузырём, другие — нет. Их коэффициенты P/E действительно не кажутся слишком высокими — совсем не так, как во времена пузыря доткомов, и многие уверены, что здесь ещё большой потенциал. Но я помню, как вы писали о бухгалтерских методах — что-то вроде того, что они предвосхищают весь спрос, все инвестиции происходят сейчас, а реальный доход появится лишь через много лет. Центры обработки данных будут построены и начнут приносить реальный рост лишь через годы — но все инвестиции вкладываются уже сейчас.

Лукас Громан:

Проблема не в том, что реальный рост отсутствует, а скорее в бухгалтерских методах. Поскольку учёт ведётся так, что капитальные затраты на строительство отражаются сразу, а выручка амортизируется вперёд, а расходы — на более длительный срок. Такой учёт влияет на отчётную прибыль следующим образом: чем быстрее вы строите и чем меньше у вас денежных потоков, тем выше и быстрее растут ваши отчётные прибыли. Однако вы крайне истощены деньгами, потому что постоянно тратите их, даже при высокой бухгалтерской прибыли.

Вы можете ожидать постоянного повышения прогнозов прибыли и роста акций в ответ на них; вы также можете ожидать перехода от финансирования за счёт собственных средств к заимствованиям и затем к необходимости брать всё больше и больше займов — и мы действительно наблюдаем всё это. По-настоящему сложным становится тот момент, когда цикл строительства замедляется по любой причине — будь то нехватка физического сырья, перебои с поставками чипов или задержки с получением разрешений на строительство ЦОДов в разных регионах — по любой причине, как только строительство замедлится, рост выручки начнёт снижаться, и эффект отсроченной амортизации настигнет вас — тогда ситуация изменится на противоположную. Прибыль резко замедлится или даже начнёт падать, но большая часть этого падения будет не связана с денежными потоками, а сами денежные потоки, напротив, возрастут.

И вот возникает вопрос: как рынок отреагирует на это? Будет ли он считать: «прибыль замедляется, но денежные потоки теперь здоровы»? С одной стороны, эти акции действительно не кажутся переоценёнными, что говорит о том, что катастрофа не обязательно произойдёт. С другой стороны, они обладают огромным импульсом и высасывают всю ликвидность. Поэтому, если прибыль начнёт замедляться, почему бы мне держать их, а не перейти в любые другие активы, которые ранее лишились ликвидности? Будет ли капитал покидать эту область и направляться в другое место? Я склоняюсь к последнему варианту — в этот момент они будут испытывать упадок в течение некоторого времени.

Но здесь возникает ещё одна сложность: когда именно произойдёт это замедление и что его вызовет? Есть много различных факторов, которые могут спровоцировать это. Кроме того, я считаю, что есть ещё один сложный фактор, которого не было в 1999 году: тогда у нас был свободный рынок. Можно было сказать, что государство почти не вмешивалось в экономику — это был «расцвет Америки». Сегодня же государство глубоко вовлечено. Тогда мы были однополярной сверхдержавой, а сегодня — нет: мы находимся в новой большой игре между державами. Поэтому пузырь доткомов лопнул под собственной тяжестью. Я также считаю, что сегодняшний цикл в какой-то момент рухнет или развернётся под собственной тяжестью, но его не оставят рухнуть самостоятельно, поскольку ИИ уже объявлен ключевым полем борьбы между великими державами. Вот в чём сложность — государство, скорее всего, вмешается, чтобы поддержать его, и примет необходимые меры для поддержания расширения строительства. Это также означает, что он будет продолжать высасывать «кислород» из всех остальных активов и создавать ещё больше проблем. Многое напоминает мне период с 1999 по 2000 год, но есть и некоторые отличия.

Рост в долларовом выражении и падение в выражении золота и биткоина

Ведущая Натали Брунелл: Многие говорят, что рынок акций вот-вот рухнет, и мы приближаемся к вершине, но, судя по вашим словам, этот цикл может продолжаться ещё долго. Я знаю, что вы осторожно относитесь к рынку акций в целом и всегда уделяете большое внимание золоту и инфраструктуре. Не будет ли цена золота и биткоина подавляться? Для игроков на рынке биткоина я помню, как вы говорили, что он может колебаться в диапазоне 58 000–72 000 долларов в течение длительного времени.

Лукас Громан:

Это было отчасти шутливое замечание, но я действительно вижу, что США пытаются продвинуть отвязку от Китая. Поэтому политически необходимо достичь определённых целей: нужно ослабление иены и вона, чтобы переместить производственные мощности из Китая; нужно ослабление доллара, чтобы стимулировать возвращение производства в США. Все эти факторы в принципе должны быть очень выгодны для золота и биткоина. Однако внутри США существуют силы, которым такое развитие событий не выгодно, поскольку рост цен на золото и биткоин пошлёт миру сигнал: «Вы просто безудержно печатаете деньги». Это создаст проблемы с финансированием на рынке гособлигаций, особенно если учесть изменения доходности 10-летних облигаций с начала войны.

Я считаю, что они добьются этого путём расширения рынка деривативов, как это уже делалось с золотом в прошлом. В долгосрочной перспективе я не думаю, что им удастся сделать то же самое с биткоином; однако в краткосрочной перспективе, пока можно наращивать объёмы деривативов, это будет работать. Несколько месяцев назад кто-то упомянул, что большое количество людей продаёт опционы колл — по сути, занимая позицию короткого продавца. Вы удовлетворяете спрос: кто-то хочет получить экспозицию к биткоину, но вместо покупки самого биткоина покупает опцион колл на него. Если бы деривативов не существовало, единственный способ получить экспозицию к биткоину — купить его напрямую. Теперь же можно купить деривативы, и всё становится расплывчатым и неопределённым. В долгосрочной перспективе это не имеет значения, но в краткосрочной — имеет, в зависимости от того, как регуляторы хотят управлять внешними цифрами. В краткосрочной перспективе они могут контролировать многое, в долгосрочной — нет.

Ведущая Натали Брунелл: Необходимо ли сначала обвалиться рынку акций, чтобы золото начало расти? Или возможен сценарий, при котором все активы растут одновременно, и биткоин вновь возвращается в число растущих? Или же будет «один падает — другой взлетает», когда обвал одного приведёт к взрывному росту другого?

Лукас Громан:

Моё предположение таково: акции растут в долларовом выражении, но падают в выражении золота и биткоина. В таком мире доходность 10-летних облигаций составит примерно 4–4,5 % — или, возможно, 3,75–4,5 % — это, по моему мнению, долгосрочная базовая конечная точка. Мы фактически находимся в таком мире с 2022 года, конечно, биткоин в 2022 году показал ужасные результаты. Но если считать с момента начала повышения процентных ставок ФРС, акции в выражении золота упали примерно на 40 %.

Это среднесрочная и долгосрочная перспектива текущей ситуации. Когда речь идёт о возвращении производства в США, ослаблении доллара и перебалансировке торговли — всё это невозможно без значительного ослабления доллара по отношению к юаню, что уже происходит; и даже по отношению к иене и евро. Конечно, в условиях свободного рынка такие активы торгуются именно так. Но мы не находимся в свободном рынке: США нужна слабая иена, чтобы переместить производственные мощности из Китая; США хотят укрепления юаня, и это также происходит. Поэтому моё среднесрочное и долгосрочное мнение таково: конечный результат будет следующим — золото вырастет значительно, биткоин вырастет значительно, акции в долларовом выражении вырастут значительно, но в выражении золота и биткоина упадут, а рынок облигаций останется стабильным. Разумеется, облигации по сравнению с золотом и биткоином уже разрушены. За последние 10 лет фьючерсы на долгосрочные американские государственные облигации упали относительно золота на 90 %. При этом ВВП в этот период рос, что означает лишь одно: падение на 90 % недостаточно.

Китайский контроль над редкоземельными элементами

Ведущая Натали Брунелл: Вы также много писали о редкоземельных элементах и почти полной монополии Китая на их переработку. Вы также говорили о том, в какие технологии они входят: электромобили, радарные системы, наши смартфоны, военная техника и т. д. Насколько велик этот рынок? Если инвесторы согласны с вашей точкой зрения и считают, что нам потребуется большое количество этих материалов, а у нас сейчас нет производственных и горнодобывающих мощностей для их переработки — как им можно инвестировать?

Лукас Громан:

Вопрос «насколько велик рынок» — сложный. С точки зрения капитализации он не велик, и ежегодный объём импорта в тоннах также не велик. Но если спросить «насколько велик рынок», он напоминает перевёрнутую пирамиду Экстера (Exter’s Pyramid). Акции США на десятки триллионов долларов — особенно технологических компаний, но не только — основаны на редкоземельных элементах, объём которых как сырья чрезвычайно мал. Поэтому они чрезвычайно ценны, но так не оцениваются. Сложность также заключается в том, что Китай доминирует в этой сфере. Он добился этого двумя способами. Во-первых, работал над этим 30 лет. Во-вторых, располагает большим количеством инженеров и менее строгими экологическими нормами. По крайней мере, на ранних этапах это было так, сейчас в некоторых регионах ситуация несколько улучшилась, но нормы всё ещё намного мягче, чем в США и Европе. Они действительно нашли отличные способы производства этих материалов по чрезвычайно низкой стоимости. Они владеют не только тем, о чём обычно говорят — «у них есть запасы, они занимаются рафинированием», — но и инновациями в оборудовании и процессах рафинирования, о которых почти никто не упоминает. Мы также можем предпринять определённые шаги: например, разместить такие предприятия на военных базах, чтобы избежать проблем с принципом «не в моём дворе». Однако даже в этом случае путь от начала до конца остаётся длинным: шахты, рафинирование, инженерная база, образовательная база, а также оборудование для рафинирования — большая его часть поступает из Китая, и Китай, возможно, не захочет его продавать. Последний момент: правительство США сейчас прямо вмешивается в эту сферу. Поэтому возникает вопрос: будет ли это хорошим бизнесом? Исторически, когда государство вмешивается в деятельность компаний, эти компании редко становятся хорошими объектами для инвестиций. Конечно, это правило было нарушено за последние 12 месяцев — как Intel, так и другие компании, в которые вложилась администрация Трампа, показали хорошие результаты.

Ормузский пролив: «суетский момент» США

Ведущая Натали Брунелл: Давайте поговорим об иранской войне. Вы один из немногих аналитиков, предсказавших, что Ормузский пролив будет закрыт так долго, и, на мой взгляд, рынок до сих пор не полностью оценил это. Сейчас существует своего рода консенсус: мы по-прежнему обладаем военной мощью, позволяющей действовать глобально. Но что касается Ормузского пролива, он до сих пор не открыт. Меня беспокоит и удивляет одно: почему? Другие страны также страдают от закрытия пролива, и Иран сам должен страдать. Во-первых, почему они могут держать его закрытым так долго — ведь глобальная экономика взаимосвязана, и все должны пострадать? Кроме того, что вы имели в виду под «суетским моментом»?

Лукас Громан:

Давайте проясним: мой анализ Ормузского пролива оказался верным, но мой прогноз реакции рынка пока ошибочен. Около 3–6 марта я сказал, что пора начинать готовиться к этому, и он может оставаться закрытым и 4 июля. Тогда люди считали меня сумасшедшим. А он действительно остаётся закрытым и 4 июля. На самом деле, я слышал, что вчера крупный брокер заявил, что он может оставаться закрытым и до Дня труда. Теперь скажите: если 6 марта было абсолютно ясно, что он будет закрыт 3 июня, с высокой вероятностью — 4 июля и даже до Дня труда, как должен был торговать рынок? Цена нефти должна была быть намного выше нынешних ~95 долларов за баррель WTI, а рынок акций — намного ниже текущего уровня. Доходность действительно выросла: доходность 10-летних американских гособлигаций выросла на 50–60 базисных пунктов с начала войны, доходность в Японии и Южной Корее выросла значительно, мы видим массовую распродажу облигаций, в основном для управления дисбалансом текущего счёта, вызванного необходимостью импорта более дорогой нефти, но это пока не катастрофа.

Это как человек, прыгающий с 100-этажного здания: пролетев 40-й этаж, он говорит: „Это как полёт — прекрасно!“ Убивает не падение, а резкая остановка. В этом контексте резкая остановка — это момент, когда достигается дно нефтяных резервуаров. ExxonMobil и Chevron, а также несколько официальных лиц из стран Ближнего Востока уже заявили: «Это становится чрезвычайно опасной ситуацией». ExxonMobil и Chevron говорят, что в ближайшие две-три недели… чиновники стран Ближнего Востока высказались аналогично. Распределение будет неравномерным. В Азии вы уже видите некоторые проблемы с поставками. И степень самоуспокоенности рынка по-прежнему поражает. Недавно появился мем: я разместил колоколообразную кривую — с одной стороны «идиоты», с другой — «гении», а в середине — все остальные, и в середине полно голов аналитиков, и даже моё лицо можно туда поместить, потому что я тоже говорил подобное. Но, глядя на цифры, вы не можете не подумать: «Это нелогично». Здесь есть проблема. Взгляды на двух концах кривой: «Нефть не важна» и «Закрытие Ормузского пролива не важно». Да, пока что так. Когда вы сталкиваетесь с такой степенью самоуспокоенности и таким масштабным сокращением запасов — я думаю, это самый большой сюрприз для всех нас, кто находится на «хвосте» распределения, включая меня: насколько быстро и в каком объёме можно сжигать запасы.

Почему он до сих пор не открыт? Для меня это по-прежнему огромный сюрприз. Потому что именно это постоянно спрашивают те, кто находится на «хвосте» — потому что с мест не поступает достаточно качественной информации. Как мы узнали только через восемь недель: нас практически выбили из всех баз на Ближнем Востоке иранцами; как наша система ПВО оказалась неэффективной; как два дня назад Конгресс сообщил, что реальное количество потерянных самолётов вдвое больше, чем сообщалось ранее. Можно задать вопрос: «Что говорит бритва Оккама?» Ответ бритвы Оккама: иранцы обладают бо́льшим контролем над огнём в Персидском заливе, чем готовы признать люди. Именно это и происходит. Конечно, здесь играют роль страховые компании, но их логика проста: им не нравится, когда их корабли взрывают.

Это связано с упомянутым вами «суетским моментом» США. Повторю ещё раз: когда я впервые написал об этом в начале-середине марта, я писал с трепетом — я сказал, что это рискованно и может произойти в конце марта — начале апреля. Позже я изменил свою позицию: «Это теперь базовый сценарий». На прошлой неделе Роберт Каган — основатель проекта «Новый американский век», ястреб в отношении Ирана и Израиля, который одобряет любые войны по смене режимов, — муж Виктории Нюлан, помощницы госсекретаря при администрации Обамы, которая участвовала в смене режима на Украине и знаменитой беседе, где сказала «к чёрту ЕС». Каган за три недели написал две статьи, заявив, что это серьёзная стратегическая потеря для США. Я считаю, что он прав. Этот человек не извне, он понимает войну и стратегию. Он написал дважды, он видит, что США неизбежно понесут стратегический урон от Ирана в Персидском заливе, и пытается опередить события, заранее направляя нарратив в сторону «это вина Трампа, а не неоконсерваторов, мы не хотели этой войны». О чём вы говорите? Это же 40-летняя фантазия неоконсерваторов. Теперь вы получили желанную битву, которую преследовали 40 лет, и не знаете, как с ней обращаться.

Что это значит для рынка? После «суетского момента» Великобритании в 1956 году в течение следующих 20 лет медианная годовая инфляция в Великобритании составляла — около 7 % в год в течение почти 20 лет. Это своего рода потеря статуса. Это признание — в американском контексте — «американского зонтика защиты». «Зачем мне платить американцам за защиту?» Я считаю, что это действительно даёт США реальную возможность выбора — посмотрите, если мы больше не обязаны предоставлять этот зонтик, мы можем больше инвестировать в страну; если базы уже повреждены, мы можем уйти и позволить другим решать проблему. Конечно, «позволить другим решать» скорее всего означает, что Китай будет договариваться с иранцами, иранцы сохранят контроль над Ормузским проливом, а энергетические цены в нескольких валютах ускорят отход от доллара. Именно так это выглядит и почему я считаю, что в конечном итоге это структурно инфляционно и негативно для доллара. Потому что в конечном счёте, если вы можете покупать энергию и сырьё своей валютой, вам не нужно держать столько долларов в своих резервах. А если вам не нужно держать столько долларов, вам нужно держать больше золота. Это также означает, что кто-то должен покупать американские гособлигации. Мы действительно не можем выдержать доходность 10-летних облигаций выше 4,6–4,8 %. Поэтому в какой-то момент «кто-то» будет ФРС — печатающая деньги, или банковская система в качестве агента, каким бы способом это ни осуществлялось. И это будет инфляционно в долгосрочной перспективе — как и расширение баланса ФРС за последние 20 лет с 800 млрд до 6 трлн долларов, что было инфляционным на протяжении всего пути.

Почему Иран держит Ормузский пролив закрытым?

Ведущая Натали Брунелл: Но разве длительное закрытие пролива не вредит и самому Ирану? Или они обходят это через упомянутую вами железнодорожную систему — через Китай? Почему они держат его закрытым?

Лукас Громан:

Это состязание на выносливость, борьба за стойкость. Закрытие пролива не в их интересах, но нужно учитывать контекст: Россия частично снабжает их через Каспийское море, а Китай — через железнодорожную систему. Ни один из этих каналов не способен компенсировать все потери — это скорее морфин. С другой стороны, вы имеете дело с мировым рынком, где доминируют продавцы нефти. А продавцы нефти поддерживаются выпуском нефти из стратегических резервов и расходованием глобальных запасов. Таким образом, вы оказываетесь в болезненной гонке: с одной стороны — расходование запасов, с другой — поставка нефти в Иран «через заднюю дверь» через Каспийское море и железные дороги, чтобы избежать внутреннего политического и экономического коллапса. Распространённое мнение: «Как только достигнем дна резервуаров, будем распределять спрос через цену». Я соглашусь. Проблема в том, что те, кто говорит «распределять спрос через цену», либо не хотят говорить об этом, либо должны знать, но не знают: распределение спроса через цену означает рецессию. Именно это она и означает. При этом одновременно будет наблюдаться инфляция — стагфляционная рецессия, и ни одна западная страна не сможет выдержать одновременное падение доходов (что неизбежно в рецессии) и рост процентных ставок (что неизбежно в инфляции). Поэтому, если мы достигнем дна резервуаров и будем вынуждены распределять спрос, мы попадём в ловушку: процентные расходы западных стран пойдут в неправильном направлении, а федеральные доходы — доходы западных стран — также пойдут в неправильном направлении, и обе линии резко расходятся. В США, по крайней мере на данный момент, и в Великобритании аналогично, ваши социальные расходы плюс процентные расходы уже составляют почти или ровно 100 % ваших бюджетных доходов. Таким образом, ваши доходы снизятся, процентные расходы возрастут, и ситуация станет чрезвычайно сложной. Именно в этом и заключается суть болезненной гонки между двумя сторонами.

Если бы я стоял на месте Ирана — меня бомбили, я продержался до сегодняшнего дня, готовился к этому 40 лет, прорыл множество туннелей, и они разрушили гораздо меньше, чем думали. Теперь у меня есть возможность вести переговоры — не называя это «платой за проход», а «экологическим сбором». Посмотрите, Иран вдруг стал заботиться об экологии — кто мог бы подумать?

Ведущая Натали Брунелл: Я читал сообщения о том, что они создали какую-то систему платежей в биткоине. Это правда?

Лукас Громан:

Я видел эти сообщения, но потом почти не слышал о них. Я видел, как министр финансов Бессент на прошлых выходных хвастался конфискацией всех их криптоактивов.

Ведущая Натали Брунелл: Теоретически, если биткоин не находится на бирже, его нельзя конфисковать.

Лукас Громан:

Если бы они проводили какие-либо значимые операции с биткоином, я не думаю, что его цена оставалась бы около 68 000 — она, скорее всего, была бы около 168 000. Так кто знает? Другая область, где мы действительно видим резкий рост, — это CIPS — Китайская межбанковская система расчётов в юанях. С марта объёмы транзакций взорвались, что указывает на то, что значительная часть сделок осуществляется в юанях через CIPS. А на практике это означает участие золота.

Резкий рост экспорта «немонетарного» золота из США в Китай

Ведущая Натали Брунелл: Перед завершением приятно, что вы снова упомянули золото. Если золото используется для расчётов по торговле, почему его называют «немонетарным»? Разве это не доказывает, что оно является деньгами? В любом случае, можете ли вы рассказать, как мы видим, что отправляем своё золото, которое, как предполагается, в конечном итоге попадает в Китай — через Швейцарию или Лондон?

Лукас Громан:

В первом квартале 2025 года — когда Трамп был переизбран, — мы импортировали большое количество золота, и цена золота немного выросла. Затем, примерно с октября прошлого года — на самом деле, вокруг встречи США и Китая в Пусане — в пяти из последних шести месяцев «немонетарное» золото было крупнейшим экспортным товаром США. Больше, чем самолёты, больше, чем фармацевтические препараты. Единственный месяц, когда оно не было самым крупным, оно заняло второе место — после фармацевтических препаратов. Есть точка зрения: «Мы просто возвращаем импортированное золото». Часть золота действительно была импортирована из-за пошлин. Но я не думаю, что всё золото импортировалось из-за пошлин, потому что золото — это политический металл: если вы позвоните в Белый дом и спросите: «Вы собираетесь вводить пошлины?», даже если вы не верите в ответ, вы не будете переносить столько золота из Лондона и Швейцарии. Почему? Кроме того, вопрос пошлин был решён в июле. А экспорт действительно начался в крупных объёмах только в октябре — во втором квартале был небольшой рост, затем спад, и только в четвёртом квартале и далее он резко возрос. Таким образом, это фактически чистый расчёт по торговле. Мы можем отследить, куда оно идёт — в основном в Швейцарию, частично в Китай; а та часть, которая идёт в Швейцарию и Великобританию, в основном экспортируется в Китай или Гонконг. Поэтому, независимо от того, как мы спорим о характере потоков золота в первом квартале, факт остаётся фактом — оно идёт в Китай, и в то время как у нас с Китаем был огромный торговый дефицит, это золото фактически сокращает наш торговый дефицит, кстати говоря. Многие сторонники Трампа делали различные заявления: «Трамп сократил торговый дефицит на X!» Дефицит действительно сокращается, и главное маржинальное изменение — это экспорт золота. В этом нет ничего плохого. Это как раз то, что должно происходить. Только это должно происходить при более высокой цене на золото, иначе мы исчерпаем все свои запасы. Но теоретически Бессент — умный человек. Если мир продаёт ему золото по 4500 долларов, а он договорился с Китаем о сделке, при которой 4500 долларов золота покупают редкоземельные элементы стоимостью 6000 долларов, это выгодная сделка. В долгосрочной перспективе цена, несомненно, будет постепенно расти, но подобные операции — управляются. Почему же это «немонетарное» золото? «Немонетарное» золото подлежит декларированию — я думаю, это требование МВФ по отчётности по торговле. А «монетарное» золото не подлежит декларированию. Если вы центральный банк, вы покупаете «немонетарное» золото, а затем переклассифицируете его в «монетарное», и оно никогда не появится ни в одном отчёте. Поэтому вполне возможно, что «немонетарное» золото никак не связано с каким-либо суверенным государством и служит исключительно для удовлетворения китайского спроса на золото — и при этом фактически обеспечивает чистый расчёт торгового дефицита США или, по крайней мере, сокращает дефицит по отношению к Китаю. Через золото. Более того, вполне вероятно, что мы уже отправили в Китай большое количество «монетарного» золота, о чём никто не знает, и оно не зарегистрировано.

Создание системы доказательства работы, где «сертификат = расчёт»

Ведущая Натали Брунелл: Честно говоря, кому верить — неясно. Как вы можете доверять данным, полученным от Народного банка Китая? Почему враждебное государство не скажет: «Да, у нас это есть», — но как мы узнаем правду?

Лукас Громан:

Куда всё это нас приведёт в конечном итоге? Я считаю, что в сегодняшнем мире никто больше никому не доверяет. И в таком мире к чему придёт мир? Это звучит устаревше и, вероятно, политически некорректно — но я из Кливленда, поэтому буду грубоват. Мой дед часто говорил: «no ticky, no washy» — если у вас нет квитанции, вы не получите свою одежду из химчистки. Мир движется к системе «no ticky, no washy». Что это значит? Это значит: США хотят редкоземельные элементы — привозите золото, иначе следующая партия не прибудет; Китаю нужна нефть — привозите золото, иначе следующая партия не прибудет. Вы можете видеть, что Китай годами строил систему, идеально подходящую для такой ситуации.

В каждом крупном мировом центре торговли золотом есть банк по расчёту в офшорных юанях. В Лондоне есть такой банк, в Швейцарии — тоже, в Дубае — тоже, в Сингапуре — тоже, в Гонконге — тоже, в Шанхае — тоже. Что это значит? Если у вас есть торговый профицит с Китаем — почти ни у одной страны его нет, кроме, возможно, стран-экспортёров нефти и иногда Южной Кореи, — вы получаете чистую позицию в юанях. Другие страны не получают чистую позицию в юанях. Вы в дефиците по отношению к Китаю, они держат вашу валюту, а вы не держите их валюту. Но если вы действительно получили юани, что с ними делать? Китай производит много отличных товаров: вы можете купить отличные автомобили BYD, устройства Huawei и т. д. Если у