Почему криптовалюты постоянно создают «казино», но редко — «продукты, без которых нельзя обойтись»?

Автор: Thejaswini MA

Перевод: Baihua Blockchain

«Софаларити» (sofalarity — «диванная сингулярность»). Это слово — моё любимое в этом месяце / в этом году (в зависимости от того, что я прочитаю дальше).

Я осознал(а) с опозданием, что моя собственная измождённость — это как раз то состояние, в котором система нуждается от меня для своего функционирования; это не личный провал. Я лежу на бамбуковом диване в позе, гарантированно вызывающей боли в спине, и прошу Alexa повысить яркость света — потому что только что прочитанное начало вызывать ощущение дискомфорта и чрезмерной персонализации.

Все слышали термин «сингулярность» (singularity) — теоретический рубеж, когда ИИ превзойдёт человеческий интеллект и всё навсегда изменится. Мы пока не достигли этого рубежа, но «софаларити» уже присутствует в этой комнате вместе с нами.

На этом рубеже удобство само по себе стало настолько абсолютным, что покинуть платформу ощущается почти так же нереалистично, как переезд в другую страну, где, возможно, нет бамбукового дивана.

Экосистема, в которой вы остаётесь, кажется беспроблемной и без трения, предлагая реальное удобство, улучшающее вашу жизнь. Но трение вы видите повсюду в других местах — именно поэтому мы постоянно принимаем одни и те же решения. Но действительно ли это ваши собственные решения, или выбор уже был сделан за вас?

Эта книга описывает явление, которое, как мне кажется, знакомо большинству из нас, но для которого мы не можем подобрать точных слов. Это тяжесть (приятная, но грузная) оставаться на платформе, которую вы даже не уверены, что любите. Переключиться на другую платформу вроде бы и возможно, но почему-то ещё до начала попытки вы чувствуете полное истощение. Автор заимствует термин из культуры потребителей марихуаны (stoner culture): «couch lock» («диванный замок» / «диванная блокировка»). Его смысл очевиден.

Как обычно, мой мозг мгновенно переносится в криптовалютную сферу. Сможем ли мы вообще создать продукт, достаточно плавный и удобный, чтобы вызвать у людей эффект «диванной блокировки»? Или мы уже давали такое обещание, пробовали — и потерпели жестокое фиаско? Находимся ли мы полностью вне зоны комфорта потребительских убежищ, или просто застряли на их нижнем уровне?

Рассмотрим, как приложения используют так называемый «график переменных вознаграждений» (variable reward schedule), известный психологам, чтобы вызывать у нас зависимость. Именно это создаёт азартный эффект игровых автоматов, делающий ставки неотразимыми, — и такой эффект повсеместно присутствует в криптовалютах. Колебания цен выступают в роли одного из самых мощных игровых автоматов в истории. Большинство позиций практически не меняются. Иногда некоторые активы растут в десять раз. Эта непредсказуемость запускает сильное навязчивое поведение — например, постоянные проверки уведомлений Instagram или видео TikTok.

Криптовалютная система переменных вознаграждений минует платформу и напрямую тянет пользователей к графикам цен — здесь у трейдеров накапливается дофамин. Ей не хватает привычной системы зависимости, на которой зарабатывают крупные технологические компании. Возможно, именно поэтому спекуляции остаются единственным потребительским продуктом криптовалют, который устойчиво существует уже пятнадцать лет.

У объясняет, почему платформы тратят миллиарды долларов на вещи, кажущиеся совершенно не связанными с их основным бизнесом. Например, Google заплатил 17 млрд долларов за права на трансляцию матчей Национальной футбольной лиги (NFL), а Amazon потратил 11 млрд долларов на покупку прав на трансляцию игр «Thursday Night Football». Цель — время. Они хотят контролировать достаточно вашего воскресного времени, чтобы вся ваша неделя естественным образом строилась вокруг интерфейса одной компании.

Каждый час, проведённый в экосистеме одной платформы, — это час, в течение которого вы не задумываетесь о том, существуют ли лучшие альтернативы где-то ещё.

Для индийцев просмотр сериала «Офис» (The Office) возможен двумя способами: через Netflix или Amazon Prime. Преимущества, предлагаемые Amazon, делают её отличным выбором, а подписчикам Prime доступны многочисленные привилегии.

«Если просто — победит», — говорит У.

Безграничные деньги, самостоятельное хранение средств и прозрачные системы — всё это прекрасно. Но такая «питч-презентация» требует сначала убедить других в том, что нечто, что они считают исправным, на самом деле сломано. Большинство людей, идя по улице, вовсе не задумываются о том, как исправить систему корреспондентских банковских расчётов.

«Разрыв в удобстве» интернета очевиден каждому: «Вам больше не нужно ехать в почтовое отделение». Хорошо, убедили.

Такое сравнение «до/после» очевидно и мгновенно. Разрыв, порождаемый криптовалютами, также реален, но для обычных людей, живущих внутри него, он практически невидим. Эта неэффективность скрыта внутри институтов, на уровне расчётов, внутри системы корреспондентских банков — в тех областях, о которых большинство людей никогда не узнают. Фраза «замена всего этого блокчейном» звучит для обычного пользователя как чуждый язык.

Интернет заменил то, что раздражало каждого: поездка в туристическое агентство для бронирования авиабилетов была утомительной. Аренда фильмов в видеопрокате тоже была утомительной — если прийти позже, нужные фильмы уже забрали другие. Когда интернет устранил эти препятствия, люди сразу почувствовали разницу — ведь он сделал их жизнь комфортнее. Объяснить людям такие решения легко — они готовы их принять.

Криптовалюты заменяют то, о чём большинство людей никогда не задумывались. Обычный человек, отправляющий деньги семье за границу, знает лишь, что это займёт несколько дней и будет стоить денег. Он, скорее всего, не знает, что такое корреспондентский банк. Его не волнует, что его перевод в 200 долларов перед тем, как достичь цели, проходит через три–четыре промежуточных банка, каждый из которых берёт комиссию. Он знает лишь, что деньги в конечном итоге придут, и в следующем месяце он снова воспользуется этой услугой.

Если всю эту систему перевести на блокчейн, ощущения человека, отправляющего деньги, будут примерно теми же. Возможно, деньги придут быстрее. Комиссии могут быть ниже. Однако в его жизни ничего заметно не изменится. Он не переживёт момент озарения: «Ага, теперь мне это делать больше не придётся!». Вот в чём проблема.

Принятие (adoption) всегда было вызовом для отрасли, а не для пользователей. Пока криптовалюты требуют объяснений для понимания, они будут оставаться в категории «ботаников» (nerds), какими бы совершенными ни были технологии.

Чего же не хватает криптовалютам? В главе о данных этот вопрос необходимо рассмотреть с новой точки зрения.

Общий объём рекламных доходов Google и Meta в 2024 году составил 360 млрд долларов, поскольку они потратили двадцать лет на сбор информации о каждом вашем шаге. Каждый пролистывание или длительное зависание над постом помогает им построить машину, предсказывающую ваше следующее действие. Бренды платят миллиарды долларов за такую прогнозирующую способность. А мы, с момента создания первого аккаунта, бесплатно сами собираем для них этот механизм.

У сравнивает это с покерным турниром, где ваш противник наблюдал за каждой вашей партией. Он помнит все ваши блефы и самые неудачные коллы. Он играет строго в рамках правил, но при этом читает ваши мысли. Такое преимущество накапливается в миллиардах отдельных партий и в итоге порождает огромные корпоративные империи.

Я задумался(ась): есть ли в криптовалютах нечто подобное? Нет, я не имею в виду предиктивные рынки.

Весь блокчейн Bitcoin (включая каждую транзакцию с 2009 года) занимает около 611 ГБ. Meta обрабатывает больший объём данных каждые несколько часов. Данные Ethereum на цепочке богаче, но они фиксируют лишь финансовое поведение: адреса кошельков, суммы транзакций и взаимодействия с протоколами. Они показывают, что человек сделал с деньгами, но не дают ответа на вопрос «почему». Пропущены бесчисленные повседневные мелкие решения, которые делают поведенческое прогнозирование ценным в коммерции.

Еженедельно 900 миллионов человек пользуются ChatGPT, делясь рабочими документами, медицинскими вопросами, своими тревогами и бизнес-стратегиями. Это приносит им пользу. Но, используя сервис, они не видят компромиссов в плане конфиденциальности.

Люди часто добровольно отдают крупным технологическим компаниям свою историю поисковых запросов и данные о местоположении ради повседневного удобства. И в этот момент требовать от той же самой аудитории внезапно начать глубоко заботиться о финансовой автономии и прозрачных бухгалтерских книгах — совершенно нереалистично. Некоторые действительно заботятся. Некоторые заботятся, но заняты работой. Такая «питч-презентация» привлекательна только для тех, кто уже убеждён. Если вы хотите достичь массового внедрения и создать «суперприложения» (everything apps), такой подход к росту не работает.

У возражает против взглядов Шошаны Зубофф (Shoshana Zuboff) на «надзорный капитализм». Она утверждает, что платформы создают «ящики Скиннера» — маленькие игры, которые обманывают наш мозг, заставляя снова и снова проверять их в поисках неожиданных наград. Он возражает, что массовая манипуляция вниманием существовала задолго до появления интернета и больших данных. В этом я с ним согласен(а).

Геббельсу не нужны алгоритмы рекомендаций. Да, формулировка «тоталитарный контроль» несколько преувеличена.

Вернёмся к механизму переменных вознаграждений. Как мы уже обсуждали в начале статьи, криптовалюты обладают ими точно так же. То, как цены постоянно растут и падают, напоминает гигантскую, захватывающую игру с неожиданными результатами. Но это возбуждение никогда не привязывает вас к практичному повседневному приложению.

Чем больше вы полагаетесь на какой-либо инструмент, тем хуже становится ваша способность выполнять ту же задачу без него. Если инструмент — это калькулятор, это не страшно. Но когда инструмент — это инфраструктура, принадлежащая и контролируемая другими, ситуация усложняется.

Криптовалюты неоднократно повторяют эту проблему. Разработчики строят свои решения поверх сортировщиков (sequencers), которыми они не управляют. Протоколы зависят от поставщиков ликвидности, которые могут уйти в любой момент. Приложения привязаны к блокчейнам, управляемым небольшим числом валидаторов. Каждый уровень выглядит как прогресс, но не совсем так. Вы строите на чужом фундаменте и теперь не можете сделать ни шагу без разрешения владельцев. Та же картина наблюдается и в Web2: стоит AWS (Amazon Web Services) выйти из строя — и половина интернета останавливается.

Теперь мы можем вернуться к аналогии с IBM. IBM доминировала в своё время, построив элитную корпоративную инфраструктуру и позволив прикладному слою работать поверх неё, полностью избегая борьбы за потребительскую «диванную блокировку».

Наиболее вероятный успешный сценарий для криптовалют в реальности, как мы только недавно осознали, может выглядеть именно так. Расчётные пути, институциональные клиринговые системы, инфраструктура для трансграничных платежей — никто не хочет создавать их заново с нуля.

Это серьёзное достижение, даже если оно совершенно не совпадает с мечтой о потребительских «суперприложениях».

Во второй половине книги содержание смещается с технологий на раскрытие того, как те же корпоративные методы доминируют в сфере здравоохранения и жилищного сектора. Мне кажется крайне важным упомянуть об этом.

Фирма Welsh, Carson, Anderson and Stowe приобрела анестезиологические практики в различных городах США, поскольку пациенты в состоянии анестезии не в состоянии сравнивать цены. Стоимость услуг выросла на 26% в период с 2012 по 2017 год. Один пациент получил счёт на 108 951 доллар.

Invitation Homes с 2012 года тратит по 150 млн долларов в неделю на покупку квартир с просроченной ипотекой и сегодня владеет более чем 110 000 объектами недвижимости. В 2024 году компания выплатила 48 млн долларов в качестве мирового соглашения с Федеральной торговой комиссией (FTC) и направила 444 131 арендатору чеки на среднюю сумму 106 долларов. Тем не менее, в квартале после заключения мирового соглашения арендная плата всё равно выросла на 4,5%.

Мы рассматриваем токенизацию реальных активов (RWA) как лучший инструмент для обеспечения финансовой включённости, утверждая, что фракционирование недвижимости сделает богатство доступным для более широких слоёв населения. Но действительно ли разделение дома на цифровые токены поможет местным покупателям противостоять корпорации, которая тратит 150 млн долларов в неделю на покупки?

На деле это лишь цифровизирует инвентаризацию для крупных игроков. Крупные компании владеют 1% жилой недвижимости по всей стране, но контролируют 25% жилья в Атланте и 21% — в Джексонвилле.

Более ликвидный криптовалютный слой, напротив, позволяет «Уолл-стрит» легче скупать эти рынки. Токенизация не остановит корпоративных арендодателей; она просто создаст для них более быстрый реестр сбора арендной платы. Здесь криптовалюты выступают как двуострый меч: они абсолютно нейтральны и не являются автоматическим спасителем.

Платформенная модель лишь ускоряет процесс извлечения (extraction), делая его чрезвычайно эффективным и неизбежным. Частная инвестиционная компания, владеющая одной анестезиологической клиникой, управляет изолированным бизнесом. Но когда один субъект приобретает все клиники в крупнейших мегаполисах, правила игры полностью меняются. Координация через общее программное обеспечение позволяет владельцам компаний единообразно повышать тарифы в сотнях медицинских учреждений. Отдельные врачи действуют вслепую и не видят общей картины ловушки. Это старая жадность, работающая на более продвинутой инфраструктуре.

У очень осторожен в установлении границ. Я — менее осторожен(а). Глубинные механизмы этих отраслей раскрывают медленно текущий процесс первоначального накопления внутри американского среднего класса. Такая корпоративная трансформация фактически вынуждает врачей вновь стать стандартной рабочей силой и загоняет домовладельцев в пожизненную зависимость от аренды.

Платформенная модель бизнеса полностью зависит от «запертой» аудитории и централизованных шлюзов. А у нас есть технология, созданная с самого начала для того, чтобы разрушить эти шлюзы. Она предоставляет суверенному индивиду инструменты для построения собственных систем, полностью вне досягаемости эксплуатирующих слоёв общества. Вот настоящий ров-защита.