
Интервью Bankless: инсайдеры из мира частных инвестиций раскрывают детали сделок на первичном рынке Anthropic
Подготовка и перевод: TechFlow

Гость: Дио Касарес, основатель Patagon
Оригинальное название: The Shadow Market Behind Anthropic's Stock
Источник подкаста: Bankless
Дата выхода: 14 мая 2026 г.
Редакционное вступление
В этом эпизоде подкаста Дио Касарес, основатель компании Patagon, раскрывает закулисные механизмы вторичных рынков акций таких «звёздных» компаний, как Anthropic. Patagon — это компания, специализирующаяся на инвестициях в цифровые активы и сопоставлении сделок на частном вторичном рынке. По словам Дио Касареса, только объём вторичных сделок, связанных с Anthropic (здесь термин «вторичный» означает так называемый «первичный вторичный рынок», т.е. частная передача акций от акционеров или сотрудников третьим лицам; подробное пояснение приведено ниже, а все упоминания «вторичных сделок с Anthropic» в тексте относятся именно к этому типу), составляет сотни миллиардов долларов США; комиссия за отдельную сделку достигает 10 %, а доля мошеннических или сфальсифицированных акций в совершённых сделках составляет примерно 10–20 %. Даже профессионалы из инвестиционных фондов зарабатывают на таких сделках больше, чем на своей основной деятельности.
Ещё более тревожным является использование многоуровневых структур SPV (специальных целевых предприятий), «форвардных контрактов» на акции сотрудников и «токенизированных» частных акций. В случае IPO Anthropic задержки распределения акций между уровнями SPV в системе DTCC, решение генеральных партнёров (GP) каждого уровня о сохранении позиций и возможная аннуляция части акций на уровне самой компании спровоцируют волну судебных разбирательств, которая будет продолжаться несколько лет.
Ключевые цитаты
Структура рынка и арбитражные возможности
- «Вы не можете просто прийти в Anthropic и сказать: „Я хочу купить акции на 1 млн долларов в этом раунде“. Это рынок, построенный исключительно на внутренних связях».
- «Один человек продаёт доли, другой — доступ к покупателям; лишь немногие одновременно занимаются и тем, и другим. Именно так устроена структура этого рынка».
- «Даже сотрудники фондов зарабатывают на таких вторичных сделках больше, чем на своей основной инвестиционной деятельности, поэтому массово переходят в этот сегмент».
Объём рынка и комиссии
- «Объём финансирования на частном рынке за последние годы превысил суммы, привлечённые через IPO. Общий объём зарегистрированных вторичных сделок и раундов финансирования превышает 200 млрд долларов США».
- «Мы часто видим сделки с Anthropic, где взимается единовременная комиссия в размере 10 % плюс долгосрочные отчисления. Если через такой канал в раунде проходит 10 млрд долларов, то только комиссии составят 1 млрд долларов».
Одобренные и неодобренные компанией вторичные сделки
- «Anthropic в целом поддерживает прямые сделки: они официально признаются компанией, заносятся в реестр акционеров, после чего соответствующий фонд осуществляет совместное распределение».
- «Компании особенно неприятны такие платформы, как Hive и Forge. Они получают крупную долю акций и рассылают электронные письма десяткам тысяч пользователей на своей платформе (которые даже не прошли KYC), предлагая „со скидкой“ приобрести эти акции — что напрямую мешает текущему раунду финансирования Anthropic».
- «OpenAI и Anthropic недавно предложили своим сотрудникам возможность продать до 30 млн долларов акций по текущей оценке. Это своего рода попытка компании „перехватить“ тех продавцов, которые иначе обратились бы к серым вторичным рынкам».
Мошенничество и безнадёжные долги
- «Среди сделок, которые мы анализировали, примерно 10–20 % являются мошенническими: сертификаты акций можно подделать — это чистое мошенничество».
- «Ещё более распространено явление, когда человек заявляет, что владеет акциями, хотя на самом деле их у него нет: он сначала берёт деньги, а затем пытается найти акции — и зачастую не находит».
- «В американской правовой системе действует презумпция невиновности. Поэтому если стоимость позиции выросла с 1 млн до 50 млн долларов, а иск об её возврате обойдётся в 10 млн, ответчик может просто отказаться платить — ведь он всё равно останется в выигрыше на 40 млн долларов».
Многоуровневые SPV и «адский» процесс расчётов после IPO
- «Почему существуют двух-, трёхуровневые SPV? Потому что желания продавцов и покупателей редко совпадают. Например, продавец хочет выручить 8 млн долларов, но ему противостоит не один, а три покупателя, объединивших свои средства».
- «Anthropic прямо указала на компанию Sidecar, отметив, что её проверка недостаточна: она, по сути, ограничивается беглым просмотром документов и одобрением, если «всё выглядит нормально»».
- «Настоящий хаос начинается после IPO: первому уровню SPV требуется от нескольких дней до двух недель для получения акций; затем необходимо запросить у инвесторов (LP) выбор — получить акции или денежные средства; далее этот процесс повторяется на втором и третьем уровнях… Если на любом уровне GP решит сохранить позиции и не распределять их, вся цепочка ниже блокируется».
- «После IPO компания практически перестаёт заниматься отзывом проблемных долей: новые частные раунды больше не проводятся, исчезает мотивация поддерживать порядок на рынке».
Рекомендации для небольших покупателей
- «Если вы — небольшой покупатель, вложивший от 100 тыс. до 1 млн долларов в некую „токенизированную версию Anthropic“ или аналогичный инструмент, то в большинстве случаев вы вообще не сможете заглянуть под «крышку» и увидеть реальные базовые активы. Вы увидите лишь тот инструмент, куда поступили ваши деньги — обычно это второй или третий уровень структуры».
- «Я доверяю интуиции: если ваше внутреннее ощущение от этой позиции крайне негативное — пора выходить».
Реальный механизм функционирования вторичного рынка Anthropic
Ведущий: У многих слушателей есть вопросы как о вторичном рынке Anthropic, так и о частном рынке в целом. Прежде чем начать, не могли бы вы представиться и объяснить, почему у вас уникальный взгляд на вторичный рынок Anthropic?
Дио Касарес: У Patagon две основные направления деятельности: собственные инвестиции и клиентские сервисы. Мы сами участвовали во вторичных сделках и также предлагаем вторичные сделки как услугу клиентам — помогаем им находить доли.
Ведущий: То есть, предоставляя услуги клиентам, вы находите популярные вторичные доли на рынке и продаёте их клиентам в виде готового продукта.
Дио Касарес: Совершенно верно.
Ведущий: Это ставит вас в первую линию наблюдения за этим рынком. Сейчас самый горячий «денежный поток» — это вторичный рынок, особенно Anthropic, а также SpaceX и OpenAI. Не могли бы вы объяснить слушателям, что там происходит? Большинство людей совершенно не представляют себе этот сегмент.
Дио Касарес: В общем смысле вторичный рынок делится на два типа. Первый — «первичный вторичный рынок». Само название звучит парадоксально: вместо того чтобы вкладывать деньги напрямую через фонд, участники создают SPV (специальные целевые предприятия), а поверх них — ещё одно SPV, и уже через них осуществляется инвестирование. На самом деле это «новые деньги» для компании — она действительно получает финансирование.
Продажа акций сотрудниками также относится к этой категории, поскольку она одобрена компанией. Компания получает ценность от выдачи акций сотрудникам, а теперь позволяет им конвертировать эти акции в наличные.
Второй тип — это настоящий вторичный рынок. Здесь вы покупаете долю у лица, которое уже приобрело акции у компании. Исторически этот сегмент всегда был проблемным. Традиционно венчурные инвесторы ждали IPO или слияния и поглощения для выхода, однако сегодня объёмы раундов финансирования достигают сотен миллиардов долларов — намного превышая прежние 10 млрд долларов, привлекаемые при IPO. Таким образом, график ликвидности полностью изменился. Когда FTX обанкротилась, значительный объём акций Anthropic был вынужденно продан — процедура банкротства принудила к этому.
Поэтому вторичный рынок должен быть создан, но одновременно он вызывает серьёзное недоверие со стороны руководства компаний, поскольку воспринимается как конкурент их собственным раундам финансирования.
Ведущий: Значит, помимо привлекательности самой Anthropic, возникновение этого феномена обусловлено двумя структурными факторами: во-первых, огромным объёмом рынка и масштабами капитала; во-вторых, тем, что компании остаются частными дольше, что даёт вторичному рынку время созреть и привлечь больше участников.
Дио Касарес: Да, я согласен.
Ведущий: Давайте начнём с нормальной ситуации. Anthropic знает о существовании вторичного рынка, и часть сделок на нём одобрена компанией. Как выглядит одобренная Anthropic вторичная сделка?
Дио Касарес: Более точным было бы говорить о «SPV-рынке». На рынке есть люди, которым просто хочется купить акции Anthropic: они не работают в фондах и не испытывают особой лояльности к компании — их интересует исключительно прибыль. Anthropic в целом поддерживает прямые сделки: они официально признаются компанией, заносятся в реестр акционеров, после чего соответствующий фонд осуществляет совместное распределение. Эти фонды зарабатывают, помогая компании привлекать средства.
Сейчас Anthropic работает с несколькими крупными фондами частного капитала (PE) в рамках текущего раунда финансирования. Эти организации действуют скромно, но активно предлагают доли многим инвесторам. Они отсутствуют в списке «неуполномоченных организаций», опубликованном Anthropic, поэтому можно считать их одобренными компанией.
Другой тип — это те структуры, которые руководство компании категорически не одобряет. Компании часто направляют им юридические уведомления. Например, платформы Hive и Forge. Их модель бизнеса состоит в том, что, получив крупную долю акций, они массово рассылают электронные письма десяткам тысяч пользователей на своей платформе (которые даже не прошли KYC), предлагая «акции со скидкой». Такие действия напрямую мешают текущему раунду финансирования Anthropic. Они занимаются «поиском выгодных сделок»: пытаются найти акции дешевле текущей цены на вторичном рынке или ниже оценки текущего раунда.
В результате семейные офисы и крупные клиенты обращаются к Anthropic с вопросом: «Hive и Forge предлагают мне скидку 20 % — зачем мне тогда инвестировать напрямую в текущий раунд?». Это усложняет привлечение средств для Anthropic. Ещё хуже психологический эффект: если на рынке возникает очевидный разрыв между ценой продажи и ценой покупки, это сигнализирует о низкой активности — плохой знак, который компания стремится устранить.
OpenAI и Anthropic недавно предложили своим сотрудникам возможность продать до 30 млн долларов акций по текущей оценке. Это своего рода попытка компании «перехватить» тех продавцов, которые иначе обратились бы к серым вторичным рынкам. Многие из тех, кто планировал продать акции, уже реализовали свои планы в рамках этого предложения и не будут заключать частные договоры типа «я куплю твои акции через год».
Ведущий: Таким образом, одобренные Anthropic сделки делятся на два типа: во-первых, неконкурентные сделки, при которых компания сама привлекает средства, и деньги поступают ей напрямую; во-вторых, сделки, улучшающие будущую структуру рынка — позволяя сотрудникам или участникам экосистемы продать акции до IPO и таким образом снизить давление продаж. Это доброкачественные, взаимовыгодные сделки, соответствующие интересам Anthropic. А «плохие» сделки — это посредники, которые ничего не приносят компании, но при этом портят её репутацию.
Дио Касарес: Да. В США для непубличных ценных бумаг существует правило шестимесячного срока владения. Поэтому некоторые «токенизированные частные акции» теоретически могут нарушать это требование, если их постоянно перепродают. Возможно, в фоновом режиме применяются какие-то методы обхода, однако регуляторы США исторически считают, что имеют юрисдикцию над любыми активами, имеющими связь с США. Другое, чего Anthropic хочет избежать, — это обвинений регуляторов в «осознанном бездействии».
Ведущий: То есть у Anthropic юридически нет права «делать вид, что не замечает» этот рынок: узнав о его существовании, компания обязана предпринять соответствующие действия.
Дио Касарес: Да.
Ведущий: Насколько велик этот рынок? Только связанные с Anthropic сделки оцениваются в сотни миллиардов долларов? Какая доля этого объёма приходится на нездоровый «теневой» рынок, а какая — на весь рынок в целом?
Дио Касарес: Это практически весь частный рынок. Частный рынок имеет множество форм: совместные инвестиции нескольких семейных офисов, привлечение средств через брокеров или такие организации, как наша, с последующим взиманием комиссий — всё это совершенно разные модели. Кроме того, брокеры тоже делятся на уровни: первый уровень брокеров знает множество покупателей и одновременно знаком с другим брокером, который на самом деле обладает долями. Структура рынка чрезвычайно сложна, и денег здесь очень много.
Интересный факт: объём финансирования на частном рынке превышает объём средств, привлечённых через IPO, уже несколько лет подряд. Общий объём зарегистрированных вторичных сделок и раундов финансирования превышает 200 млрд долларов США. При этом комиссии составляют не несколько базисных пунктов, а, как мы видим в сделках с Anthropic, единовременную комиссию в 10 % плюс долгосрочные отчисления. Если через такой канал в раунде проходит 10 млрд долларов, то только комиссии составят 1 млрд долларов.
Ведущий: Недавно я увидел в социальных сетях два поста, отражающих степень безумия этого рынка. Один — от парня из Сан-Франциско в Hinge: в его профиле написано «Я знаю людей из Anthropic, свидания без комиссии», то есть он использует акции Anthropic как приманку для знакомств. Второй — от женщины, которая написала в Twitter: «Я только посредничала в одной вторичной сделке с Anthropic и заработала больше, чем за всю свою трудовую жизнь в 20-летнем возрасте. Это просто абсурд». Это состояние социального соперничества среди элиты Сан-Франциско вокруг акций Anthropic. Как такое возможно?
Дио Касарес: Я действительно общался с этой женщиной. С точки зрения покупателя: вы хотите купить акции Anthropic, но устав и соглашения компании не публикуются и получить их сложно. Вы не можете просто прийти в Anthropic и сказать: «Я хочу купить акции на 1 млн долларов в этом раунде, спасибо». Это рынок, построенный исключительно на внутренних связях: один человек продаёт доли, другой — доступ к покупателям; лишь немногие одновременно занимаются и тем, и другим. Именно так устроена структура этого рынка.
Даже сотрудники фондов зарабатывают на таких вторичных сделках больше, чем на своей основной инвестиционной деятельности, поэтому массово переходят в этот сегмент.
Ведущий: То есть все видят акции Anthropic как золотую жилу, и вокруг неё образовалась целая индустрия по производству лопат и кирок.
Дио Касарес: Да, и сейчас конкуренция значительно усилилась — и это хорошо. Несколько месяцев назад реальной конкуренции почти не было: большинство просто перепродавали доли, не контактируя напрямую с продавцами. Сейчас всё больше участников способны одновременно находить и продавцов, и покупателей, и управлять всем процессом — это становится более профессиональным. Однако одновременно снижаются и ставки комиссий.
Есть ещё один риск, о котором многие не задумываются: иногда вы не можете получить доли напрямую от инвестора, и вам остаётся покупать форвардные контракты у сотрудников. Недавно произошёл скандал: известная организация продала форвардный контракт на акции сотрудника xAI, которого позже упомянули в судебном иске xAI против OpenAI по обвинению в промышленном шпионаже, и все его акции были отозваны компанией. Результат: деньги уже заплачены, комиссии собраны, но ситуация полностью дезорганизована, все брокеры-покупатели остались ни с чем, а сама организация заявила: «Если вы заплатили комиссию — это ваша проблема, а не наша; мы можем вернуть только первоначальный капитал». Я считаю, что таких «поддельных SPV» будет становиться всё больше, и в будущем это превратится в игру репутаций — кто сможет создать инвестиционные структуры, не подверженные сбоям.
В 10–20 % сделок обнаруживаются поддельные сертификаты акций
Ведущий: Давайте поговорим о том, почему инвестиционные структуры терпят крах. Я понимаю, что это «матрёшки» из SPV — двух-, трёх-, четырёхуровневые, с комиссией на каждом уровне, и с каждым новым уровнем неопределённость относительно реального существования акций растёт.
Дио Касарес: Двух- и трёхуровневые SPV существуют из-за несовпадения «желаний покупать и продавать». Продавец хочет выручить 8 млн долларов, но редко найдёт покупателя, готового заплатить именно эту сумму — скорее всего, это будут три покупателя, объединившие свои средства. В этом пространстве большинство участников не являются лицензированными брокерами и не могут взимать комиссию за посредничество. Но если создать фонд и взимать с него первоначальную управленческую комиссию за управление фондом, то комиссия будет взиматься на уровне SPV.
Ведущий: Anthropic предпочитает такие фонды или прямо их отвергает?
Дио Касарес: Лучше, чем ничего. По крайней мере, есть налоговая отчётность, и при должном управлении она будет корректной. Anthropic публично называет те фонды, административные службы которых она одобряет. Особенно интересно, что они прямо упомянули Sidecar: другие компании — это брокеры фондов или SPV, а Sidecar — лишь административный сервис для фондов. Упоминание Sidecar связано с тем, что Anthropic считает их проверку недостаточной: они, по сути, ограничиваются беглым просмотром документов и одобрением, если «всё выглядит нормально».
Возвращаясь к упомянутому вами риску: во-первых, акции могут быть полностью фиктивными — сертификаты акций можно подделать, и это чистое мошенничество. Мы видели как минимум десять таких случаев: проверка записей о передаче акций подтверждает их поддельность, но сделать можно немного — только сообщить об этом в соответствующие органы. Иногда невозможно определить, сделал ли подделку сам продавец или просто перепродал поддельные акции. На рынке действительно много мошенничества, но, по моему мнению, оно не так широко распространено, как пишут в СМИ: примерно 10–20 % сделок являются мошенническими. Гораздо чаще встречается не мошенничество, а заявление о наличии акций, которых на самом деле нет: сначала берут деньги, а потом пытаются вложить их в компанию — и зачастую неудачно.
Ведущий: Существует ли «непреднамеренное мошенничество» — когда человек старается изо всех сил, но из-за самой природы рынка не получает обещанный актив? Есть ли такая «серая зона»?
Дио Касарес: Это называется «грубая небрежность». Серой зоны здесь немного. PitchBook, реестр акционеров и другие источники, позволяющие провести надлежащую проверку, должны использоваться при прямом контакте с продавцом. Если вы не провели проверку своих покупателей или клиентов, это уже небрежность, и такого быть не должно. Если вы купили у известного продавца, имеющего доступ к реестру акционеров, и проверили документы, но он всё равно совершил недобросовестный поступок — это уже другая история, но рынок основан на репутации, и ненадёжные люди в кругу известны.
Судебные разбирательства и споры о заблокированных акциях после IPO
Ведущий: Что произойдёт с этой спекулятивной инфраструктурой после IPO Anthropic — как она «схлопнется», не в смысле краха, а в смысле расчётов, распределения долей и передачи денежных средств?
Дио Касарес: Главное — это два фактора: во-первых, учетные записи брокеров и AML-процедуры (противодействие отмыванию денег) на уровне DTCC (Американской системы централизованного депозитарного хранения и расчётов); во-вторых, условия распределения каждой отдельной структуры. У некоторых фондов полная свобода решать, когда производить распределение; у других фондов чётко указано, что при IPO и возможности обращения акций распределение должно происходить немедленно в виде акций или денежных средств.
Представьте трёхуровневую SPV-структуру: первый уровень сначала получает акции, затем спрашивает у своих LP, хотят ли они акции или деньги; если все LP второго уровня выбирают акции, то запрос передаётся выше. Это зависит от DTCC: обычно требуется несколько дней, но при сложностях с банками — до двух недель. Вот и задержка в две недели. Затем второй уровень спрашивает у своих LP, хотят ли они акции или деньги, и передаёт запрос на третий уровень — снова от трёх дней до двух недель.
На любом уровне, если правила распределения позволяют GP принимать самостоятельные решения, например, если цена акций резко вырастает после открытия торгов, GP первого уровня может сказать: «У меня есть долгосрочная комиссия, я подожду, пока цена ещё повысится»; или наоборот, если цена резко падает, он может не захотеть выполнять обязательства сразу и предпочесть подождать несколько месяцев. В таком случае все участники ниже по цепочке не получат акции. Некоторые могут хеджировать свои длинные позиции на открытом рынке — это технически серая зона: вы ожидали доставку через шесть месяцев, а в итоге ждёте ещё месяц, и здесь возникнет множество судебных исков.
Ведущий: Создаётся впечатление, что сама Anthropic почти не интересуется этим, потому что для неё процесс завершён, как только акции выпущены, а высшие уровни SPV сами решают свои дела.
Дио Касарес: Да. После листинга компания больше не нуждается в частном агенте по регистрации акций: агент используется только при первом выпуске акций, а затем всё проходит через DTCC, и компания практически не вмешивается. Однако многие брокеры и банки могут посмотреть на такие сделки и сказать: «Anthropic объявила эту сделку недействительной, сначала нам нужно уточнить, можем ли мы вообще продать эти акции для вас». Это может быть очень проблематично.
Но с точки зрения стратегического взаимодействия, после IPO компания практически перестаёт заниматься отзывом проблемных долей: новые частные раунды больше не проводятся, исчезает мотивация поддерживать порядок на рынке.
Ведущий: Насколько масштабными будут эти процессы? Сколько будет судебных исков? Сколько долларов окажется вовлечено? Сколько времени потребуется на урегулирование?
Дио Касарес: Судебные разбирательства продлятся несколько лет — некоторые дела точно затянутся на годы. Конкретную сумму я назвать не могу, думаю, никто не может. Но это станет «моментом пробуждения» для этого рынка.
Недавно я разговаривал с представителем небольшого европейского семейного офиса — это было очень неприятно. Я уверен, что они инвестировали в ту самую проблемную сделку, о которой шла речь, и в итоге деньги вернули. Но я также уверен, что GP не сообщил об этом своим LP и попытался использовать возвращённые средства для новых спекуляций на росте стоимости акций Anthropic. Подобные ситуации типичны: возвращённые средства используются как капитал для получения прибыли. Если он не сможет обеспечить доходность 500 %, то не покроет убытки. Я не слишком оптимистично смотрю на его шансы. Этот убыток придётся покрывать за счёт самого фонда.
Ведущий: Вас беспокоит, что некоторые люди искренне хотят действовать правильно, но ошибаются, например, покупая поддельные акции. Но почему после ошибки у них остаются деньги клиентов?
Дио Касарес: Да, или происходит небрежность. По моей интуиции, в структуре комиссий за крупную долю они берут очень много, GP забирает деньги, и в итоге у него нет средств для возврата LP; или по какой-то причине он считает, что не может вернуть деньги. Но в финансовом секторе так не играют: когда происходит сбой, кто-то обязан сказать: «Мы искренне сожалеем, что сделка не состоялась, и возвращаем вам деньги».
Ведущий: Таким образом, путь к ошибке выглядит так: вы собираете деньги у друзей и родственников, создаёте SPV, и деньги поступают туда; вы получаете устное обещание от другого человека о передаче акций. У вас есть два варианта: ничего не делать и оставить деньги в SPV в ожидании акций; или начать «считать цыплят», решив, что «я только что заработал огромные деньги — куплю дом, куплю Porsche», а в день поставки выясняется, что акции не получены, но деньги уже потрачены и возвратить нечего.
Дио Касарес: Совершенно верно.
Ведущий: Давайте отойдём на шаг назад. Объём частного рынка огромен, компании откладывают IPO, капитал свободно перемещается в частном секторе, постепенно формируя собственный внутренний рынок — полную противоположность публичному рынку, но именно в этом сегменте сейчас находятся самые крутые компании. Как будет развиваться этот рынок в будущем?
Дио Касарес: Говорить, что он «полностью не регулируется», не совсем справедливо: регулирование существует, но рынок действительно «дик», и контроль за ним осуществляется слабо — за исключением явных случаев мошенничества, регуляторы практически не вмешиваются, и им просто не хватает ресурсов. Кто будет преследовать человека за неправильное оформление регистрационных документов — или за незаконное привлечение средств? Большинство скажут, что, конечно, за незаконное привлечение средств. Иногда этим занимаются одни и те же люди.
Рынок постоянно повторяет одни и те же схемы. Это очень похоже на ту волну в сфере криптовалют, когда низкая ликвидность и высокая FDV порождали бешеные котировки, что облегчало компаниям привлечение средств. За этой волной действительно стоят реальные технологии: я сам пользуюсь Claude, и доходы компании уже весьма внушительны.
Интересно, что существующие крупные институты — банки, имеющие собственные или партнёрские отделы вторичного рынка, — проявляют крайнюю осторожность и не успевают за ритмом этого рынка. Поэтому на рынке появляются новые компании, заполняющие образовавшийся вакуум. Одновременно крупные фонды также создают SPV, но структура у них иная — они ориентированы исключительно на собственных LP. Эта тенденция отражает переход капитала от «инвестиций в фонды с единым управлением» к «прямо управляемым средствам». Я думаю, что это будет продолжаться некоторое время, пока не завершится текущий цикл. Часть инвесторов купит инструменты, аналогичные «блокированным токенам», потеряет на них крупную сумму и в итоге скажет: «Ладно, я верну деньги в фонды венчурного капитала». Этот «горячий» капитал уйдёт в другие места, но вторичный рынок США станет более профессиональным.
Стратегия и принципы Patagon
Ведущий: Вернёмся к вашей работе в Patagon. Исходя из вашего опыта и понимания вторичного рынка, расскажите о стратегии и принципах Patagon.
Дио Касарес: Изначально мы занимались только собственными инвестициями и участием в сделках. Потом один мой друг заплатил мне за услугу, и я спросил его, почему. Он ответил, что другой брокер хотел взять с него в два-три раза больше, а та сумма, которую он заплатил мне, была экономией. Это дало мне понять, что, выросший в Бэй-Эре, я знаю многих людей, знаю, кому звонить и как проводить проверку. А мои друзья, многие из которых имеют международный опыт, не так хорошо знакомы с местными контактами в Сан-Франциско. Я начал заниматься этим на побочных началах, а затем постепенно осознал, что это может стать полноценным бизнесом — особенно в части бренда и процессов.
Возьмём платформы Forge и Hive: они не проверяют подлинность акций, не проверяют покупателей и не собирают информацию KYC (речь идёт только о marketplace-деятельности; их собственные инвестиционные предложения — это отдельная история), но при этом берут комиссию в 3,5 %. Они просто дают вам контакт и «фиктивную» книгу заказов, а вы сами должны вести переговоры по электронной почте, после чего они ещё и берут комиссию в 3,5 % за сделку. Мы считаем это абсурдом.
Мы сами находим сделки, сами создаём инвестиционные структуры и сами проводим проверку; мы гарантируем подлинность акций и соответствие структуры требованиям регуляторов. Клиенты могут напрямую инвестировать в эти сделки на нашей платформе, не вступая в переговоры, не запрашивая документы по инвестиционной структуре, не подписывая договоры и не обмениваясь письмами для перевода средств. Всё происходит в одном месте, и в итоге мы даже можем предоставить клиентам возможность использовать свои позиции для кредитного финансирования. Мы хотим предложить клиентам ценность, выходящую далеко за рамки простого «вложи деньги и забудь о тебе».
Мы работали с некоторыми сложными сделками, например, с криптокомпанией, где все акции были представлены в виде форвардных контрактов сотрудников. В ходе проверки мы индивидуально проверяли каждого сотрудника: выясняли, есть ли у него проблемы с азартными играми, получали негативные отзывы от знакомых. Мы обнаружили одного проблемного сотрудника и отказались от сотрудничества с ним, остальные прошли проверку, и сделка успешно завершилась.
Ведущий: Это, в свою очередь, помогает вам укреплять репутацию: когда вы предлагаете клиентам доли в Anthropic или других компаниях, вы можете сказать: «Наша клиентская база прошла качественный отбор».
Дио Касарес: Именно так. Мы также можем сказать клиентам: «Мы работали со сложными сделками». В той сделке на рынке не было других каналов для получения авторизованных долей, и мы позволили клиентам войти в сделку, в которую никто другой не смог попасть. Клиенты благодарны вам, и в следующий раз они, естественно, обратятся к вам.
Правовые риски токенизированных акций и бессрочных контрактов до IPO
Ведущий: Если у слушателей уже есть акции Anthropic или других компаний на вторичном рынке, но они ничего не знают о подлинности этих активов, какие у вас есть рекомендации или действия, которые они могут предпринять?
Дио Касарес: Дать универсальный совет сложно, поскольку структура рынка сильно различается. Некоторые сейчас владеют бессрочными контрактами. Хотя я лично их не рекомендую, ирония в том, что бессрочные контракты относятся к деривативам и попадают под совершенно другую правовую категорию, где риски менее очевидны. Ставка финансирования может быть очень агрессивной, но это плата за то, чтобы цена контракта совпадала с ценой открытия торгов при IPO.
Если вы — небольшой покупатель, вложивший от 100 тыс. до 1 млн долларов в некую «токенизированную версию Anthropic» или аналогичный инструмент, то в большинстве случаев вы вообще не сможете заглянуть под «крышку» и увидеть реальные базовые активы. Вы увидите лишь тот инструмент, куда поступили ваши деньги — обычно это второй или третий уровень структуры. Я рекомендую не увеличивать позицию; если ваше внутреннее ощущение от этой позиции крайне негативное — я доверяю интуиции, и в таком случае лучше выйти.
Ведущий: Вы упомянули бессрочные токенизированные контракты: имеют ли они реальное право на базовые акции, или это просто прогнозы или субъективные отражения?
Дио Касарес: Сейчас этим занимаются многие организации, и хотя механизмы у всех разные, идея заключается в том, что при запуске таких инструментов ставка финансирования для бессрочных контрактов до IPO будет крайне высокой. Бессрочные контракты до IPO отличаются от обычных бессрочных контрактов, поскольку маркетмейкеры уже имеют базовые сделки для хеджирования, и способы хеджирования отличаются от структуры рынка акций США, но в конечном итоге цена сходится к реальной цене акций, что позволяет осуществлять арбитраж. Поэтому по мере приближения IPO цена бессрочного контракта и ставка финансирования будут приближаться к «нормальным» рыночным уровням.
Ведущий: Есть ли ещё темы, которые я не затронул?
Дио Касарес: Мне кажется, мы охватили всё достаточно полно.
Присоединяйтесь к официальному сообществу TechFlow
Telegram:https://t.me/TechFlowDaily
X (Twitter):https://x.com/TechFlowPost
X (Twitter) EN:https://x.com/BlockFlow_News














