TechFlow Logo
Войти/ Регистрация
Газ ETH
Gwei
Страх
gas
Интервью с Майклом Сейлором: «Вы неверно истолковали фразу „мы никогда не будем продавать биткоин“ — на данный момент мы по-прежнему чистые покупатели».

Интервью с Майклом Сейлором: «Вы неверно истолковали фразу „мы никогда не будем продавать биткоин“ — на данный момент мы по-прежнему чистые покупатели».

2026.05.12
Поделиться
«Любая компания, которая отказывается от своего права выбора, впоследствии будет сожалеть об этом. Неважно о чём речь.»

Подготовка и перевод: TechFlow

Гость: Майкл Сэйлор, исполнительный председатель совета директоров Strategy

Ведущие: Бонни, Дэвид

Оригинальное название эпизода: Прямой и бескомпромиссный диалог с «мессией биткоина» Майклом Сэйлором! Почему Strategy готова продавать биткоин?

Источник подкаста: «Блокчейн-подкаст Бонни»

Дата выхода: 9 мая 2026 г.

Редакционное вступление

В этом эпизоде подкаста исполнительный председатель совета директоров Strategy Майкл Сэйлор впервые после последнего отчёта по финансовым результатам системно объяснил заявление, вызвавшее потрясение на рынке: «При необходимости мы готовы продать биткоин для выплаты дивидендов по привилегированным акциям STRC». Это прямо противоречит его долгое время знаменитому лозунгу «Никогда не продавайте свой биткоин». Его ключевое объяснение: точка безубыточности STRC составляет 2,3 % от объёма холдинга биткоина; при условии, что годовой рост BTC превышает 2,3 %, компания даже при периодической продаже биткоина остаётся чистым покупателем биткоина ежемесячно и ежеквартально.

Что ещё более важно для читателей — три важных тезиса, выдвинутых Сэйлором. Во-первых, Strategy выпустила в этом году 60 % всех привилегированных акций США, одним лишь выпуском возобновив весь рынок привилегированных акций в стране. Во-вторых, коэффициент Шарпа STRC достигает 2,5–3, что выше, чем у NVIDIA (около 1,7) и лучших хедж-фондов (максимум 2,2), и делает её «финансовым инструментом с самой высокой доходностью с учётом риска на открытом рынке». В-третьих, «убийственное применение» биткоина уже определилось: это не платежи, а обеспечение кредитов; цифровой кредит — вот та ступенька, которая выведет нас на сто триллионов долларов США рынка цифровых валют.

Ключевые цитаты

Переход к «продаже BTC для выплаты дивидендов»

  • «Мы хотим, чтобы рынок понял: именно капитальная прибыль от биткоина финансирует дивиденды по кредитным акциям STRC. Мы продаём STRC на сумму 1 млн долларов США и сразу же покупаем биткоин на ту же сумму — 1 млн долларов США.»
  • «Я прославился фразой “Никогда не продавайте свой биткоин”, поэтому, когда мы заявили о возможной продаже, интернет взорвался. Но если сформулировать точнее, то правильнее говорить: “Никогда не будьте чистым продавцом биткоина”, хотя такая формулировка менее эффектна и не вызывает такого резонанса.»
  • «Даже в такие периоды, даже если мы продадим один биткоин, мы сразу же купим от десяти до двадцати. Как только рынок поймёт это, вопрос вообще перестанет существовать.»
  • «Любая компания, отказавшаяся от собственного права выбора, непременно об этом пожалеет — вне зависимости от контекста.»

Экономическая модель STRC

  • «Наша точка безубыточности — 2,3 %. То есть, пока объём выпущенных STRC не превышает 2,3 % от нашего холдинга биткоина, мы всегда остаёмся чистыми покупателями биткоина — даже если нам приходится продавать BTC для выплаты дивидендов.»
  • «STRC — это самый центральный элемент двигателя накопления стоимости биткоина. В апреле мы продали STRC на 3,2 млрд долларов США и одновременно купили биткоин на ту же сумму — 3,2 млрд долларов США. Ежемесячные дивиденды составили от 80 до 90 млн долларов США, то есть по сути мы купили 30 биткоинов и продали один.»
  • «Наши обязательства обеспечены биткоином с коэффициентом перестрахования 5:1. На каждые 5 долларов США биткоина мы выпускаем 1 доллар США кредита, который имеет чётко определённую доходность.»

Ответ на обвинения в «пирамиде»

  • «Питер Шифф считает, что сам биткоин — это пирамида; он негативно относится ко всему, что связано с этой областью.»
  • «Если вы не признаёте легитимность биткоина, вы никогда не признаете легитимность любых производных инструментов, построенных на нём.»
  • «Приведу аналогию: девелоперская компания выпускает облигации для финансирования, покупает землю по 10 тыс. долларов США за акр, затем развивает участок и увеличивает его стоимость до 100 тыс. долларов США за акр, после чего реализует часть этой капитальной прибыли. Никто не назовёт такую компанию пирамидой. Мы делаем ровно то же самое — только с биткоином.»

Ликвидность биткоин-рынка и влияние наших покупок

  • «Мы можем купить биткоин на 100 млн долларов США за час — цена не изменится; на 200 млн долларов США — цена по-прежнему не изменится; на 200–300 млн долларов США, а затем остановиться — и цена, наоборот, вырастет.»
  • «Биткоин — это самый глубокий и ликвидный рынок капитала в мире. Хотите совершить сделку объёмом 1 млрд долларов США с 20-кратным плечом в выходные? Биткоин это позволяет. Нужен 1 млрд долларов США кредита в течение часа? Биткоин предоставит.»
  • «Я лично купил примерно 62 млрд долларов США биткоина — больше, чем любой другой человек, которого я знаю. Если кто-то считает, что одна компания способна систематически влиять на этот рынок, он переоценивает наши возможности: это глобальный рынок со своей собственной динамикой, на который может повлиять даже одно официальное сообщение Китайского правительства.»

Цифровой кредит — «убийственное применение» биткоина

  • «За последние 12 месяцев стало совершенно ясно одно: у биткоина уже есть как минимум одно «убийственное применение» — цифровой кредит (digital credit). Для актива объёмом 1,5 трлн долларов США с ежедневным оборотом в сотни миллиардов долларов США «убийственным применением» является обеспечение кредитов.»
  • «STRC — это наиболее ликвидный кредитный инструмент на всём рынке и крупнейшие привилегированные акции в целом, с коэффициентом Шарпа от 2,5 до 3. У лучших кредитных инструментов коэффициент Шарпа составляет всего 0,5; у NVIDIA — около 1,7; у индекса S&P — 0,9; у самого биткоина — 0,85; у лучших хедж-фондов — максимум 2,2. Рисково-адаптированная доходность цифрового кредита превосходит все финансовые стратегии на открытом рынке.»
  • «В этом году мы выпустили 60 % всех привилегированных акций США и являемся крупнейшим эмитентом кредитных инструментов в стране. За прошлый и текущий годы мы полностью возродили рынок привилегированных акций.»
  • «Цифровой кредит — это ступенька к цифровым валютам и цифровым доходам. Выплачивающие стейблкоины (yield coins) стремительно набирают популярность: продукт Apex вырос с нуля до 300 млн долларов США за 8 недель, продукт Saturn — с нуля до 110 млн долларов США за 6 недель. Под этим лежит рынок объёмом в 100 трлн долларов США, который сейчас распространяется вирусным образом.»

Макроэкономика и ИИ

  • «Даже жёсткая денежно-кредитная политика, геополитические конфликты и торговые войны — всё это лишь встречные ветры, замедляющие наш рост; когда они сменят направление, они станут попутными. А биткоин будет продолжать расти, поскольку майнеры ежегодно добавляют на рынок лишь 10–12 млрд долларов США «родного» предложения — около 450 BTC в день. Каждые 10 млрд долларов США капитала, которые мы собираем, покрывают весь годовой объём предложения.»
  • «Без ИИ мы бы не смогли создать STRC. Я использовал ИИ для разработки Strike, Strife, Stride и Stretch. Если вы управляете казначейством биткоина, ваша самая разумная стратегия — использовать цифровой интеллект, чтобы «вырезать» цифровой кредит из цифрового капитала.»

Почему мы готовы продавать BTC

Ведущая Бонни: Что произошло 19 часов назад и вызвало потрясение в интернете?

Майкл Сэйлор: Вы имеете в виду нашу телефонную конференцию по финансовым результатам. Там мы объявили, что при необходимости готовы продавать биткоин для финансирования дивидендов по привилегированным акциям STRC.

Ведущая Бонни: Я уверена, что это был взвешенный и обдуманный поворот. В чём логика этого решения?

Майкл Сэйлор: Главное — мы хотим, чтобы рынок понял: именно капитальная прибыль от биткоина финансирует дивиденды по кредитным акциям STRC. Мы продаём STRC на сумму 1 млн долларов США и сразу же покупаем биткоин на ту же сумму — 1 млн долларов США. Мы ожидаем, что биткоин будет расти примерно на 30 % в год, а фактический рост в прошлом приближался к 40 %. Из этой прибыли мы отделяем первые 11 % и используем их как дивиденды по кредиту.

Однако рынок давно был озадачен тем, откуда берутся эти дивиденды. В большинстве случаев мы выплачивали их за счёт продажи обыкновенных акций MSTR. Акции MSTR являются производным инструментом от биткоина и обычно торгуются с премией, поэтому на практике мы продавали производные от биткоина. Однако некоторые участники рынка опасались, что в будущем акции станет невозможно продавать — короткие позиции утверждали, что нам придётся их продавать; с другой стороны, распространялся нарратив, что компания никогда не продаст биткоин, и постепенно это привело к выводу: «Раз они не продают биткоин, значит, он не является активом, и 65 млрд долларов США на балансе следует обнулить».

Обнулить актив стоимостью 65 млрд долларов США — недопустимо. Мы не хотим, чтобы рейтинговые агентства считали нашу компанию компанией с нулевой стоимостью активов; мы хотим, чтобы они видели 65 млрд долларов США. Кроме того, в интернете постоянно звучат обвинения в устройстве «финансовой пирамиды», поскольку мы финансируем дивиденды по привилегированным акциям за счёт выпуска акций.

Наша задача — чётко объяснить бизнес-модель: выпуск кредита и инвестиции капитала в цифровой актив под названием «биткоин»; скорость роста этой инвестиции превышает размер дивидендов, и мы реализуем часть капитальной прибыли для выплаты дивидендов. Мы считаем, что наиболее прозрачный способ объяснить это рынку — прямо заявить: компании не обязательно вечно продавать обыкновенные акции; она вполне может продавать быстро растущий биткоин для выплаты дивидендов — то есть использовать капитальную прибыль для финансирования кредитных дивидендов.

Приведу аналогию с девелоперской компанией: она выпускает облигации, покупает землю по 10 тыс. долларов США за акр, затем развивает её и доводит стоимость до 100 тыс. долларов США за акр, после чего реализует часть этой капитальной прибыли. Она может продавать землю, сдавать её в аренду или проводить рефинансирование — никто не поставит под сомнение легитимность такой компании. Мы делаем то же самое, но с биткоином.

Я прославился фразой «Никогда не продавайте свой биткоин», поэтому, когда мы заявили о возможной продаже, интернет взорвался. Но если сформулировать точнее, то правильнее говорить: «Никогда не будьте чистым продавцом биткоина», хотя такая формулировка менее эффектна и не вызывает такого резонанса. Я могу сказать вам точно: даже в такие периоды, если мы продадим один биткоин, мы купим от десяти до двадцати. Таким образом, соотношение покупок и продаж — 10 к 1, чистая покупка — 9, и мы постоянно создаём новые биткоины. Как только рынок поймёт это, вопрос исчезнет сам собой, однако сейчас в обсуждениях действительно царит буря.

Ведущая Бонни: Не могли бы вы подробнее рассказать, как достигается соотношение «продать один — купить десять»?

Майкл Сэйлор: Крупнейший двигатель накопления стоимости биткоина — это Stretch. В апреле мы выпустили STRC на сумму 3,2 млрд долларов США и соответственно купили биткоин на 3,2 млрд долларов США. Ежемесячные дивиденды составили около 80–90 млн долларов США, то есть мы привлекли 3 млрд долларов США и выплатили дивиденды в размере 80–90 млн долларов США — по сути, купили 30 биткоинов и продали один.

Наша точка безубыточности — 2,3 %. Это означает: пока объём выпущенных STRC не превышает 2,3 % от нашего холдинга биткоина, мы всегда остаёмся чистыми покупателями биткоина — даже если нам приходится продавать BTC для выплаты дивидендов. С другой стороны: если годовой рост биткоина превышает 2,3 %, мы всегда сможем выплачивать дивиденды и одновременно наращивать стоимость, не прибегая к продаже обыкновенных акций.

За первые четыре месяца этого года мы уже продали STRC на сумму около 5 млрд долларов США, и при таком темпе годовой объём выпуска составит 15–20 %. При точке безубыточности 2,3 % это означает соотношение «купить 20 — продать 2», чистая покупка — 18. Пока компания растёт, объём покупаемого биткоина всегда будет превышать объём продаваемого. Я ожидаю, что каждый месяц и каждый квартал мы будем оставаться чистыми покупателями биткоина.

Ведущая Бонни: Последний вопрос перед тем, как я передам слово Дэвиду. Многие инвесторы воспринимают лозунг «Никогда не продавайте свой биткоин» как непреложную истину. Следует ли им продолжать придерживаться этого принципа?

Майкл Сэйлор: Да, вы должны быть чистым накопителем биткоина. Когда я говорю «никогда не продавайте», я имею в виду: если вам необходимо потратить биткоин на какую-либо цель, вы должны восполнить эту сумму в тот же период времени. В криптосообществе есть сторонники использования биткоина для оплаты товаров и услуг; если вы тратите его, вы должны его восполнить. Вы не должны быть чистым продавцом, потому что биткоин — это капитал. Каждый год количество биткоинов у вас в наличии должно быть больше, чем в начале года.

Приведу аналогию: если Google инвестирует 1 млрд долларов США в дата-центр и получает прибыль 10 млрд долларов США, чистая прибыль составит 9 млрд долларов США. Это не потрясёт рынок доллара, верно? Google продал доллары и купил дата-центр; доллары остались нетронутыми, бизнес-модель Google тоже в порядке, и все сочтут это разумным решением — потратить деньги, чтобы заработать ещё больше. Если вы потратите один биткоин и получите десять, это не повредит ни биткоину, ни компании. Напротив, это сделает компанию сильнее, поскольку мы можем использовать ликвидность крипторынка: ежедневный объём торгов биткоином на спотовом рынке — 20 млрд долларов США, на деривативном — 50 млрд долларов США. Это мощнейший источник энергии. Когда ликвидность рынка акционерного капитала ниже, чем у товарного рынка биткоина, мы должны иметь возможность переключиться на него.

Любая компания, отказавшаяся от собственного права выбора, непременно об этом пожалеет — вне зависимости от контекста. Приведу ещё один пример: если бы мы заявили, что никогда не будем выкупать собственные акции и будем только выпускать их, шорт-трейдеры могли бы обрушить цену акций до 1 доллара США — значительно ниже стоимости чистых активов (NAV), после чего мы бы выкупили их обратно. Поэтому вчера на телефонной конференции мы заявили: мы готовы обменивать STRC на MSTR, BTC на MSTR, а также использовать BTC или MSTR для выполнения своих обязательств. Все решения принимаются исключительно в интересах компании. Но в долгосрочной перспективе мы остаёмся чистыми накопителями биткоина — это неизменно. Какие активы мы будем торговать в повседневной деятельности — кредиты, акции или капитал — зависит от рыночных условий и ошибок в ценообразовании.

Вчера мы также заявили, что готовы выкупать собственные облигации. Наши корпоративные облигации торгуются со скидкой и недооценены, поэтому их покупка разумна, а продажа — нет. Мы не продаём недооценённые активы, мы покупаем их и извлекаем прибыль из этой неэффективности. Если рынок знает, что мы так поступаем, он будет справедливее оценивать эти инструменты — что выгодно всем инвесторам и соответствует нашей фидуциарной ответственности перед акционерами.

Биткоин — цифровой капитал, а не «финансовая пирамида»

Ведущий Дэвид: Я прочитаю одну из твитов, которые вы сегодня утром ретвитнули: ваш крупнейший критик Питер Шифф (сторонник золота и давний медвежий аналитик биткоина) написал: «Вчера Сэйлор признал, что MSTR может продавать биткоин для выплаты дивидендов по STRC, если это потребуется. Я считаю, что такое заявление действительно поможет продлить жизнь этой так называемой “финансовой пирамиды”. Но, думаю, в решающий момент он приостановит выплату дивидендов и позволит STRC рухнуть, а не допустит краха биткоина». Как вы на это отвечаете?

Майкл Сэйлор: Питер считает, что сам биткоин — это пирамида. Он негативно относится ко всему, что связано с этой областью. Биткоин — это цифровой капитал; мы выпускаем акции и кредитные инструменты, чтобы покупать этот капитал и создавать цифровое казначейство. Биткоин будет существовать и дальше, поскольку он представляет собой токенизированную форму глобального экономического богатства с полным правом собственности. На его основе мы построили кредитный инструмент STRC, устранив волатильность и снизив риски, чтобы «дистиллировать» из цифрового капитала доход. Если вы не признаёте легитимность биткоина, вы никогда не признаете легитимность любых производных инструментов, построенных на нём. Но для тех, кто считает биткоин легитимным активом, наша деятельность предельно проста: перестрахование с коэффициентом 5:1, на каждые 5 долларов США биткоина мы выпускаем 1 доллар США кредита, который имеет чётко определённую доходность.

Многие считают биткоин легитимным активом, но не могут терпеть его волатильность. Они не будут платить школьные сборы за осень из средств, вложенных в биткоин, поскольку через 12 недель им нужно будет оплатить счета. Для таких людей цифровой кредит имеет огромное значение: основная сумма защищена, доход стабилен, а доходность в три-четыре раза превышает доходность фондов денежного рынка. Именно уникальные преимущества биткоина как капитального актива позволяют нам предлагать более высокие дивиденды.

Ведущий Дэвид: Я хотел бы проверить с вами одну теорию и затем передать слово Бонни. Некоторые трейдеры заметили, что после каждой выплаты дивидендов по STRC цена бумаги после отсечки падает ниже номинала и остаётся там в течение одного-двух дней или даже дольше; как только цена возвращается к номиналу, Strategy начинает покупать биткоин. Поэтому они начали опережать этот цикл: покупают биткоин, когда цена STRC приближается к номиналу, рассчитывая, что вы и Strategy купите BTC именно при достижении номинала. Что вы об этом думаете?

Майкл Сэйлор: Перед датой фиксации держателей акций STRC возникает колоссальный спрос, поскольку после этой даты можно получить дивиденд в размере примерно 90 центов. Поэтому в день фиксации объём торгов STRC составляет миллиарды долларов США, а на следующий день цена падает на 60–70 центов и затем постепенно возвращается к номиналу в течение одной-двух недель. Это арбитражеры: их расчёт таков — занять 1 млн долларов США на один день, и за 12 дней в году получить гарантированную годовую доходность около 42 %. Их математика верна, и это хорошо как для нас, так и для рынка — создаёт ликвидность и вовлечённость, и будет продолжаться.

Что касается второго вопроса — возможно ли опережение на биткоин-рынке? Объём торгов деривативами биткоина в один день — 50 млрд долларов США. Может ли кто-то обладать достаточным капиталом, чтобы повлиять на этот рынок? Вряд ли. Моя точка зрения: биткоин в некотором смысле — это «квадрат технологического капитала». Драйверами биткоина являются торговые войны, военные конфликты, внешняя политика, ситуация в Ормузском проливе, положение дел в Иране и валютные войны — например, снизится ли SOFR (гарантированная ставка овернайт-финансирования) до 200 базисных пунктов или будет ли кривая доходности сжиматься. Сейчас, очевидно, наблюдается весьма жёсткая денежно-кредитная политика, и именно эти макрофакторы являются главными движущими силами биткоина.

Я могу сказать вам одну вещь: мы покупаем биткоин на 100 млн долларов США за час — цена не меняется; на 200 млн долларов США — цена не меняется; на 200–300 млн долларов США, а затем останавливаемся — и цена, наоборот, растёт. Поэтому любой, кто считает, что способен влиять на рынок таким образом, должен быть готов вложить 30 млрд долларов США за один день. Я потратил огромные суммы — больше, чем кто-либо другой, кого я знаю, и мы накопили примерно 62 млрд долларов США биткоина. Я уверен, что это глобальный рынок со своей собственной динамикой, управляемый внешней политикой; одно официальное сообщение Китайского правительства способно повлиять на цену биткоина. Звучать так, будто наша компания имеет системное значение, приятно, но я так не думаю.

Ведущая Бонни: Почему, несмотря на ваши масштабные покупки, цена биткоина не меняется?

Майкл Сэйлор: Рынок чрезвычайно глубок и ликвиден. Предположим, в какой-то день я покупаю биткоин на 1 млрд долларов США — это 1/50 от 50 млрд долларов США. Разговаривая с трейдерами, я узнаю, что ежедневный объём торгов биткоином на спотовом рынке — 20 млрд долларов США, на деривативном — 50 млрд долларов США; 1 млрд долларов США в ёмкости объёмом 40–50–60 млрд долларов США — что это вообще такое? Это самый глубокий и ликвидный рынок капитала в мире — вот в чём его особенность. Хотите совершить сделку на 1 млрд долларов США с 20-кратным плечом в выходные? Биткоин это позволяет. Нужен 1 млрд долларов США кредита в течение часа? Биткоин предоставит.

Главными драйверами являются макрофакторы, иногда рынок действует по собственной логике. Также работают микрофакторы: формирование цифрового кредита, формирование банковского кредита, настроения инвесторов по отношению к цифровым активам. Но биткоин гораздо масштабнее любого из нас, и именно это даёт нам уверенность: ни один участник не может ни поддержать, ни подавить его цену.

Ведущая Бонни: Что произойдёт, если Ормузский пролив (через который проходит около пятой части мировых морских перевозок нефти) останется закрытым в обозримом будущем? Произойдёт несколько вещей: во-первых, инфляционное давление может сохраниться; во-вторых, ФРС в какой-то момент захочет снизить ставки, но будет сдерживаться высокой инфляцией. Какова будет ликвидность? Если ФРС окажется «заблокирована», что произойдёт с биткоином?

Майкл Сэйлор: Жёсткая денежно-кредитная политика, высокая напряжённость в мировой торговле, геополитическое напряжение, вызванное внешней политикой или войнами (Украина, Иран), — всё это встречные ветры, которые немного замедляют рост. Как только они сменят направление, они станут попутными. Но биткоин будет расти в любом случае. Причина в том, что майнеры ежегодно добавляют на рынок лишь 10–12 млрд долларов США «родного» предложения — около 450 BTC в день. Каждые 10 млрд долларов США капитала, которые мы собираем, покрывают весь годовой объём предложения.

Банки создают 10 млрд долларов США кредита — это первый круг. Мы продаём 10 млрд долларов США цифрового кредита STRC — это второй круг. Эти 10 млрд долларов США поступают в IBIT (ETF BlackRock на биткоин), — это третий круг. Эти потоки капитала, цифровой кредит и цифровой капитал, банковский кредит — всё это фундаментальные основы рынка, и всё движется вверх. Независимо от макроусловий, вы будете наблюдать постоянный рост. Макрофакторы лишь влияют на темпы: при росте на 30 % он может ускориться до 50 %; при встречных ветрах — немного замедлиться.

«Убийственное применение» биткоина

Ведущий Дэвид: Изменились ли ваши аргументы в пользу биткоина?

Майкл Сэйлор: Нет, не изменились. Но я скажу: теперь совершенно ясно, что биткоин — это цифровой капитал. За последние 12 месяцев стало очевидно одно: у биткоина уже есть как минимум одно «убийственное применение» — цифровой кредит. Для актива объёмом 1,5 трлн долларов США с ежедневным оборотом в сотни миллиардов долларов США «убийственным применением» является обеспечение кредитов. Если цифровой капитал — это лучший капитальный актив, то логично предположить, что построенные на нём кредитные инструменты будут лучшими кредитными активами.

За последний год я увидел, что STRC — это наиболее ликвидный кредитный инструмент на рынке, крупнейшие привилегированные акции в целом и инструмент с самым высоким коэффициентом Шарпа. Мы создали инструмент с волатильностью 3, дивидендной доходностью 11,5 % и коэффициентом Шарпа 2,5–3. Для сравнения: у лучших кредитных инструментов коэффициент Шарпа составляет всего 0,5; у акций — лидером является NVIDIA с показателем около 1,7; у индекса S&P — 0,9; у самого биткоина — 0,85; у лучших хедж-фондов — максимум 2,2. Таким образом, рисково-адаптированная доходность цифрового кредита превосходит все финансовые стратегии и инструменты на открытом рынке. 12 месяцев назад я не мог так говорить, но логика здесь ясна: если биткоин — лучший капитальный актив, то конвертируемые облигации, обеспеченные биткоином, будут лучшими конвертируемыми облигациями, а кредитные инструменты вроде STRC — лучшими привилегированными акциями.

Кстати, задам вам вопрос: знаете ли вы, какую долю рынка привилегированных акций США мы заняли выпуском в этом году?

Ведущий Дэвид: Я предполагаю — более 70 %.

Майкл Сэйлор: Мы выпустили 60 % всех привилегированных акций США и в прошлом, и в этом году являемся крупнейшим эмитентом кредитных инструментов в стране. Мы полностью возродили рынок привилегированных акций — он буквально взорвался. Так что новое — это идея: цифровой капитал порождает цифровой кредит. Далее вы увидите, что цифровой кредит — это ступенька к цифровым валютам и рынку цифровых валют. Выплачивающие стейблкоины стремительно набирают популярность: Apex запустил свой продукт, который за 8 недель вырос с нуля до 300 млн долларов США; Saturn запустил свой, который за 6 недель вырос с нуля до 110 млн долларов США. Инновации взрываются в пространстве цифровых активов, крипторынке и традиционных финансах (TradFi), и драйвером всего этого является цифровой кредит, а биткоин делает цифровой кредит возможным. Возможно, это самое захватывающее событие этого года.

Влияние ИИ

Ведущий Дэвид: Последний вопрос, а затем я передам слово Бонни для завершения. Некоторые майнеры биткоина уже начинают трансформацию, перенаправляя вычислительные мощности своих ферм на обеспечение работы центров обработки данных для ИИ. Присоединитесь ли вы к этой так называемой «ИИ-трансформации»? Если да, то как именно?

Майкл Сэйлор: Я считаю, что сегодня майнеры биткоина могут извлечь выгоду из инвестиций в высокопроизводительные и энергоёмкие вычислительные мощности — это хорошо. Мы же используем цифровой интеллект для создания цифрового кредита. Как ИИ влияет на наш бизнес? Без ИИ мы не смогли бы создать STRC. Я использовал ИИ для разработки Strike, Strife, Stride и Stretch. Как мы создаём цифровой кредит? Мы берём цифровой капитал, обрабатываем его цифровым интеллектом, чтобы получить цифровой кредит с заданными характеристиками риска, волатильности, доходности и валютной структуры, а затем выводим его на открытый рынок.

Если вы управляете казначейством биткоина или цифровым казначейством, ваша самая разумная стратегия — использовать цифровой интеллект, чтобы «вырезать» цифровой кредит из цифрового капитала. Это и есть та ступенька, тот финансовый «топливный элемент», который создаёт цифровые валюты и цифровые доходы. А рынок цифровых валют и цифровых доходов составляет 100 трлн долларов США и сейчас распространяется вирусным образом.

Ведущая Бонни: Последний вопрос. Именно роман Роберта Хайнлайна «Есть скафандр — есть работа» (1958 г.) побудил вас поступить в MIT? Вернёмся к тому времени, когда вы ещё не поступили в MIT, не прочитали эту книгу и даже не слышали о биткоине. Что бы вы сказали своему молодому «я»?

Майкл Сэйлор: В первом классе мои родители, чтобы мотивировать меня, обещали платить мне по 10 центов за каждую прочитанную книгу. Я тогда увлёкся комиксами, помню, что комикс стоил 25 центов, и я рассчитал, что мне нужно прочитать две с половиной «настоящие книги», чтобы купить один комикс. Я был в восторге и за то лето прочитал около 100 книг. Я ходил в библиотеку и брал сразу по 10 книг, читал их дома и возвращал. Позже я открыл для себя научную фантастику: Хайнлайна, Кларка, Азимова. Я прочитал «Суровую Луну» («The Moon Is a Harsh Mistress», 1966 г.), «Есть скафандр — есть работа», и к третьему-четвёртому классу уже прочитал их все.

Я должен сказать, что именно научно-фантастическая литература сформировала мой интеллектуальный рост. Мальчики в начальной школе очень восприимчивы. В «Есть скафандр — есть работа» главный герой — альфа-тип, сам ремонтирует скафандр, его забирает космический корабль, он путешествует по Вселенной и спасает человечество от чудовищ с глазами-насекомыми, а затем возвращается на Землю. За спасение человечества ему в награду дают полную стипендию в MIT. Я тогда подумал: если спасители человечества считают MIT достаточно хорошим, то MIT подойдёт и мне. Чёрт возьми, я должен поступить в MIT.

Ведущая Бонни: Если Илон Маск пригласит вас на Марс, вы поедете?

Майкл Сэйлор: Это зависит от того, какой корабль он предложит.

Присоединяйтесь к официальному сообществу TechFlow

В избранное
Поделиться